Особенности написания мемуаров тридцатилетнего жителя средней полосы

Жизнь у меня самая обычная, домдетикуры. И с некоторых пор я начала неистово ценить эту самую середину нормы (хотя гемоглобин у меня слегка понижен, хы). В мемуарах мне писать особо не о чем: многоэтажное детство да пара смешных историй (может, кто помнит про Доместос? Об этом газеты писали и весь факультет ухахатывался). Мои мемуары — это будет забавно.

Только вот трудности есть.

Первая — у меня не было любовных драм. Была одна некрасивая история про его измену и мою месть. Теткам бы понравилось, если бы месть не вышла мне боком. Не знаю, хватит ли у меня смелости описать пикантные подробности. Мы чай не в НЙ, а я не Ханна Хорват.

Вторая — я хочу писать матом. Я росла в 90-х во дворе панельной многоэтажки, слушала «Сектор газа» и использовала выражение «на рот ответишь?», хоть и не понимала его смысла. Без мата будет не аутентичненько. Но я и матюки плохо сочетаемся: я сразу становлюсь вся такая un peu vulgare и начинаю себя ненавидеть за это. Не хватит моего залихватского огня надолго, опять зажую интеллигентские сопли, переданные мне внегеномно, и буду терзаться чувством вины и пытаться оттереть от себя эту информационно-пространственную грязь. Сука, какая же я затюканная! А все туда же, в мемуары!

Третья — я люблю все ПРЕУВЕЛИЧИВАТЬ! Там, где можно было лишь слегка обхудожествить, у меня будет гротеск, кровь и кишки. Придется просить читателя сделать на это скидку, а это тупо.

Четвертое… Ребят, себя не жалко, жалко остальных.

Пятая трудность — сложно спрогнозировать результат. Это будет нечто художественное или зарисовки-посты? Не буду ничего обещать.

Шестая — жизнь у меня и правда скучновата. Но ведь люди любят подглядывать в щелочку. Читателям — грязючку, писателю — терапевтический эффект.

Ну а вообще… Мне, конечно, хочется написать портрет типичной девицы своего поколения («У нашей Алены Игоревны лицо типическое-типическое…»). От фланелевых ковбоек и круглых очков — 90е нынче в моде — через белые сапоги и сельский хламур — к… не знаю к чему. К чему я там сейчас пришла? К бабкиным кардиганам, винтажным брошкам и капкейкам?

Вот возьму и стану гласом поколения, как Лина Данэм.

Если не стану, так порезвлюсь…

Как стать поваром?

В детстве я хотела быть Малдером. Нет, не Скалли, ведь она была скептиком, а я хотела, как говорится, to believe. Но из белгородского двора в ФБР не брали, хотя я даже удостоверение себе замастрячила.

Потом мне захотелось стать кинологом. Но оказалось, что у служебных собак есть «срок годности» и мне пришлось бы отдавать подопечных на усыпление. Этого нежной детской душе уже было достаточно, чтобы отказаться от мечты, а тут еще родители… Они даже слушать не захотели о том, чтобы определить свой нежный цветочек в школу милиции. В конце девяностых-то. Я ломанулась было в органы второй раз, после дела белгородского стрелка, на криминалиста переучиваться, но мой муж (тогда еще жених) расхохотался и вспомнил, как я пришла домой в слезах с работы в библиотеке, где меня назвали мешочком с какашками.

— Только то были улитки аквариумные, а это будут акулы, — эту фразу я сама придумала, но суть его смешков сводилась именно к этому: в юридическом институте учатся сильные и злые люди. А я по-прежнему цветочек как в восьмом классе, когда самой большой моей шалостью было курение за школой. Еще однажды я на географии целый урок на себя в зеркало пялилась… Не оторва, короче.

И тогда мне захотелось стать поваром. Ибо грядет кризис, вместо денег скоро будет гречка, тушенка и огнестрел. Надо быть поближе к еде, а я — писатель.

(Кстати, быть писателем я не мечтала. Просто с трех лет пачкала листочки каракулями, которые потом собирала в истории, которые потом собирала в книжки. Не мечтала, а действовала).

Перво-наперво хотелось научиться быстро и круто шинковать. Шыр-шыр-шыр-пхыыыр и сгребла большим ножом порезанную морковку в тазик. Потом надо будет обязательно узнать, что такое половник №16 и для чего нужен соус-хрен №755 (для галантина из рыбы, на самом деле). Еще поговаривают, что в пищевом техникуме микробиологию преподают.

В Белгороде техникумов этих всего две штуки. Один — на Привольной, другой — на 5 августа. В разделе для абитуриентов черт ногу сломит, поэтому надо сразу открывать прайс. Вот где у людей порядок!

В обоих заведениях есть сомнительные краткосрочные курсы с сентября по февраль. В том, что на 5 августа, учат на пекаря за 3 месяца за 7700 ру, на кондитера за 2 месяца за 5500 ру, на повара за 5 месяцев за 10500. Все курсы дают 2 разряд. Тот, что на Привольной, подешевле: учит на и на повара, и на кондитера за 5 месяцев за 3400. Но, видимо, это для тех, кто все умеет, но не имеет корочки. Такие курсы для тех, кому надо срочно работать, а не для скучающей домохозяйки.

Аьтернатива — трехгодовое бюджетное обучение. Почему-то повара-кондитера берутся делать на базе 9 классов, причем написано таким тоном, что я засомневалась, возьмут ли меня с 11-ю классами и высшим образованием. Надо было на дни открытых дверей к ним заглянуть. Но у меня была ветрянка.

Кстати, документы на 2016-2017 еще 5 дней принимают. Пойду подам, пусть думают, что я ребенка пришла устраивать учиться.

А вообще скотская это работа… Одна отдушина — попасть на пищеблок Технолога и пописать в лимонный напиток. Тру стори, кстати.

Скринкап

Такую штуку как рекап все знают и многие практикуют. Например, Желтый Телевизор в свое время рекапил АХС, Фарго, Утопию и Черное зеркало. Потому что Желтый Телевизор любит тексты даже больше, чем сами сериалы. Желтый Телевизор — графоман конченый.

Но чу! Недавно наткнулась на группу ВК, в которой выложены скринкапсы (скринкапы, вообще-то) — скриншоты экрана, снятые с определенной частотой. Боооольшие пачки картинок получаются. «Снимают» на заказ сериалы, кино или другие видео. Стоимость — от 10 до 50 рублей.

Я скринкапы UnReal смотрела. Обожаю его.

Снимок экрана в 2016-08-07 23-04-23

Как мне думается, это легальный способ посмотреть эпизод сериала с субтитрами. Еще одно применение — создание гифок в фотошопе. Больше не придумала.

В англоязычном интернете скринкапы очень распространены, как оказалось.

Снимок экрана в 2016-08-07 23-01-12

Боль, гнев, страх, исступление, скорбь, страдания… и катарсис

Спустя три года после публикации я взялась перечитывать всё, что написала. Как читатель, не как писатель или редактор. В 2013 я не читала, я вычитывала. Исправляла, дополняла, подгоняла, совершенствовала. И три года я жила теми ощущениями: «Колледж святого Джозефа» мне казался «ничего таким», даже несмотря на лестные отзывы от незнакомых читателей, каждый из которых, если честно, вызывал у меня легкое недоумение. Ну да, то было чистое вдохновение (человек то был, человек-вдохновение) и много кропотливой работы. Я говорила «спасибо», успокаивала сердцебиение и вытирала потные ладошки о юбку. (Ненавижу получать оценки. Любые.)

Но прочитать не решалась.

И вот прошло три года и я поймала себе на мысли, что совершенно не помню того, о чем писала. Увидела на пин-доске лабрадора и удивилась. Где там лабрадор? Когда? Да и не люблю я лабрадоров…

Когда я открыла КСД меня заливало адреналином: и сердце колотилось, и руки холодели… Было и страшно, и весело.

Я не смогла оторваться от него до пяти утра. Была так взбудоражена, что впечатления и сиюминутные мысли записывала в заметки в вишлисте (на скриншоте ниже).

И роман превзошел мои ожидания. Я увидела его и оценила всё, что о нем говорили.

Теперь о неприятном.

О «Чернилах» в свое время осталось впечатление как о тонкой чувственной эротичной истории. Оказалось, что эмоции, которые мною овладели при написании, застили мне глаза. «Чернила» коротенькие и корявые, как моя первая любовь.

А «Хюльдру» я ненавидела. Мне тяжело ее было писать, еще тяжелее вычитывать и без конца редактировать. Слишком много неприятного личного вдруг оказалось на ее страницах. Но спустя три года, я продралась сквозь надрывные первые главы и… вдруг поняла, что не могу оторваться, как от «Колледжа…»!

И целые абзацы текста, которые стоило бы выкинуть без жалости еще при первой редактуре, перестали резать мне глаза.

Словом, «Хюльдра» — моя новая любовь. Подробности на скриншоте, если кому интересно. Читать снизу вверх. Кликабельно. Сохранено на память и для вдохновения.

Жирная дорога

Я люблю переделывать чужие тексты. Не потому что те плохи, а потому что люблю додумывать, преувеличивать, утрировать и приукрашивать. Реальность меня не очень увлекает. К тому же нон-фикшн еще нужно уметь интересно писать, а я не умею.

Даже если текст не очень-то и про реальность, как «Белгородские материалы» (апрель, май, июнь) все равно так руки и чешутся.

«Белгородские материалы» — высосанные из пальца городские легенды. И дело не в том, что масштабу не хватает, а в том, что журнал «Ононас» издает провластный медиахолдинг. Им не положено акцентировать внимание на том, что главный полтергейст в России — это Бабай-Бухлишко. Крамольная мысль, разлагает молодежь. Вот и приходится тужиться и притягивать за уши.

Но мне все равно нравится. Я бы еще про другие города почитала… Люблю я эту местечковую теорию заговора. Ну и приступы графомании, к счастью, родами не купируются, поэтому вот вам рассказик по мотивам майского «дела». «Жирная дорога» называется.


По обеим сторонам дороги стояли, висели и лежали эти отвратительные «уведомления о смерти». Венки, небольшие кустарные могильные крестики, прибитые к деревьям фотографические керамические таблички. Некоторые уже как следует истрепали ветра и дожди, кое-какие были совсем свежие.

Димку ведь только вчера схоронили. Вон его венок на сучке болтается.

Мать повесила.

Николай открутил крышку у бутылки и сделал большой глоток. Дешевая водка обожгла горло.

Ему надо было ехать.
Но он был пьян.

Николай отчаянно зажмурился, будто пытаясь стереть с век картинку этого самодельного погоста.

Проклятая дорога! Сколько жизней она забрала! Он глотнул еще несколько раз из бутылки — на донышке теперь оставалось две капли — и закурил.

Надо ехать! Николай в две затяжки втянул себя все, что могла дать ему сигарета, и выбросил окурок в приоткрытое окно. Немного подумав, он решительно опустил стекло ниже и выбросил недопитую водку. Бутылка пролетела по красивой дуге и глухо шмякнулась в кусты. Николай выбил из пачки еще одну сигарету.

Ехать надо…

Он тронулся и попытался сфокусироваться на блестящем от недавнего дождя полотне дороги.

Вдруг…

… и Николай не увидел откуда…

…быстрая тень кинулась наперерез его машине. Николай с силой вывернул руль и ударил по тормозам. Машина уткнулась носом в кювет, больно вернув вложенную в пинок по педали силу точнехонько водителю в нос. Николай не почувствовал ни боли, ни струек крови, заливающих его несвежую рубашку. Все его существо наполняло огромное, громко ухавшее сердце. Оно колотилось о грудную клетку, словно филин, и это колотье отдавалось в висках, паху и коленях.

У тени были дьявольские глаза. Два синих всполоха.

Фары автомобиля, которые мгновение назад выхватили из темноты этот кошмар, теперь освещали ровное полотно дороги.

Николай глубоко задышал, пытаясь успокоить сердце (как бы не инфаркт!) и оглянулся назад.

Дорога была пуста.

***

— Пусть этот хер с гусиного завода это от дороги отковыривает! — кипятился Подрядчик, размахивая руками, словно взбесившаяся мельница, — какого хера я еще должен мыть эту сраную дорогу?!
— Потому что ты отвечаешь за ее эксплуатацию — тучный Чиновник УпрДора для верности ткнул в Подрядчика пальцем. Тот отступил на шаг. Чиновник достал платок и вытер потный лоб.
— Покрытие в порядке! — взвился Подрядчик. Он даже попрыгал на асфальте для верности. Первый сорт! Ни трещинки, ни камешка!
— Где ж оно в порядке, когда люди мрут?
— Это моя вина?! Это не моя вина! Гусю иди претензии предъявляй!
— Утке, — машинально поправил Чиновник, — это утиная ферма.

Тот тип, что перевернулся здесь позавчера по пьяни, утверждал, что дорога — жирная. Жирная, и все тут. Дескать, всем давно известно, что жир, вытапливаемый при убое на птицефабрике, оседает на дорогу. Еще он что-то кричал про какого-то Димку, и что дорога во всем виновата. Разукрашивая кабинет его начальника застарелым перегаром, алкаш стучал кулаком по полированной крышке стола, а когда устал, то тяжело упал на стул и обреченно разрыдался.

Начальник, который оказался шурином этого пьянчуги, что-то ласково пробасил, видимо, обещая разобраться. Направить, так сказать, все силы. Козел.

Хозяин утиной фермы еще вчера отказался что-либо предпринимать, сославшись на отсутствие доказательств. Щуплый пронырливый мужичонка, проникновенно глядя Чиновнику в глаза, нестерпимо вежливо спросил:

— Документики имеются?

Какие документики? Нет такого анализа, не изобретена еще такая экспертиза, которая показала бы, что от забоя и сжигания пера что-то оседает на дорогу. По крайней мере, так ему сказали ботаники из экспертного.

— Что ж мы жир пойдем совочками соскребать? — поинтересовался самый наглый.

Чиновник затосковал. У этого алкаша подвязы оказались так высоко, что ему уже нагадили полный капюшон. Он поморщился на Подрядчика и, повернувшись к нему спиной и не попрощавшись, направился к своей машине.

— Жопа жирная, — тихо ругнулся Подрядчик ему вслед. Он ковырнул носком туфли асфальт. Асфальт остался невозмутим.

— Нет тут никакого жира, — пробурчал он и тоже направился к своей машине.

И тут его боковое зрение засекло в кустах какую-то возню. Подрядчик вытянул шею и увидел… лису. Маленький рыжий с черными подпалинами зверь настороженно разглядывал его сквозь листья и траву.

Из пасти у лисы торчало утиное крыло.

Неслучайный багаж

В Белгороде сняли фильм.

Первой моей мыслью было — этому фильму пошли бы зомби. Вот бы герои между делом помахивали мачете, и кровиша такая — фьють! И чья-нибудь головая такая — шмяк! Я б молилась на этот фильм, назвала б его культовым и всем рекомендовала бы.

Спустя месяц пересмотрела. Ощущение, что все настолько плохо, что даже хорошо, не прошло. Зато украсилось пониманием, в чем именно очарование «Неслучайного багажа». Это такой наивный DIY, вроде картонных стендов со Старкона, которые в два раза милее и ближе, чем крепко сколоченные будки с гик-пикника или профессиональное кино и ТВ.

Сюжет такой. Сумасшедшая отчаянная деваха решила спасти мир. И свой брак. Для этого ломанулась в другую страну, спрятавшись в сумку в багажнике машины. Спойлер — спасла. Стало быть, ни одна семейная ценность при съемках фильма не пострадала. Пострадали только дубовые диалоги, которые лучше было бы заменить живым человеческим языком. Вроде того, что в блуперсах (блуперсы — в конце). «Шоже вы, бл@$%, за люди такие!». Это же кино, а не тиятръ.

Вот эти дядьки классные.

Неслучайный багаж Белгород

У Дарьи образ здесь годный, вечная спонтанная юность. В мятном. Для спасения мира. Мир-то как раз такие и спасают.

Неслучайный багаж Белгород

Ну и мой любимый персонаж — кикимора! И русалки тут такие справные будут, Черноземьем вскормленные.

Неслучайный багаж Белгород

Еще хочу. Нужно больше белгородских киношек! Или даже сериал!

Может, сценарий написать?