Домино #Смоленск

Смоленск — город, который я нежно люблю — вылезал из культурной ямы 90-х куда дольше, чем сытые районы Черноземья, в которых я имею счастье проживать. Но теперь, когда стабильность-счастье-понимание-никакого-кризиса-нет-вам-кажется изгнали проворовавшегося губернатора, оказалось, что Смоленск, опираюсь на свою историю, способен войти в новый век с куда большим изяществом, чем незатейливые города-кормильцы с искусственно взращиваемой духовностью. Но этот текст не о политике, не о культуре и, не приведи Господь, не о духовности. Он о еде.

Первые заведения сети «Домино» начали открываться тогда, когда Смоленск на подгибающихся ногах выходил из лихих девяностых. Первым появились Домино классические — обыкновенные пиццерии, которыми сейчас избалованные смоляне пренебрегают. В меню был представлен самый обыкновенный ассортимент, характерный для любой фастфудни — пицца, картошка и прочее неинтересное. Единственное, что отличало ее от других похожих забегаловок: некая претензия в интерьере (гипсовые бюстики, намекающие на итальянское происхождение пиццы) и невероятно вкусная еда. Пожирая самую обычную картошку фри с первобытной жадностью, я предположила, что секрет в дешевых и вкусных белорусских продуктах.

«Донна Клара»

Следом открылась кофейня «Донна Клара». Первая, если мне не изменяет память, на Колхозной площади — месте, запруженном маршрутками, пригородными автобусами, пыльном и неромантичном. Ее «спарили» с классической пиццерией (позже это стало паттерном: сначали открывали пиццерию, и, будто анализируя публику и ее предпочтения в конкретном месте города, присоединяли соответствующее «узконаправленное» кафе). Интерьер очарователен для любителей потертого шика: состаренные полки, белые чайники, занавески в цветочек, витражи, абажуры, расписные бочки.

В другой Донне Кларе, открытой на улице Ленина, интерьер совершенно другой. Она выглядит как обычная классическая кофейня: емкости с кофейными зернами (несколько открытых, запах потрясающий), витрины с десертами, стойка с сахаром нескольких видов. Вкусно пахнущий сумрак даже фотографировать было незачем. Но есть кое-что, отличающее «Донну Клару» от других кофеен.

На картинке — шедевр кондитерского искусства — шоколадный ролл — само по себе блюдо не такое уж и необычное. Если говорить начистоту, то и в Смоленске готовить шоколадный ролл начали не «Домино», а кофейня «Ваниль»: у них он был изысканней на вкус, с горьким шоколадом. Кондитер «Донны Клары» использует более привычный современному потребителю молочный шоколад, и за этот ролл можно продать душу правящей партии. Я не шучу. Никакой изысканности, но сплошное удовольствие. За счет нежного сливочного сыра, что ласкает вкусовые рецепторы.

«Донна Клара» на Ленина, кстати, открылась в помещении, где ей положено быть исторически. Я помню обитые красным дерматином стены, граненые стаканы, липкий кофе с молоком и пирожные-«корзиночки». Ах, детство…

«Самовар»

В соседнем помещении с Донной Кларой на Ленина, буквально через холл, Домино открыли пироговую лавку «Самовар». Это заведение воистину соответствует духу города, и его настоятельно советуют туристам.

По сути это фастфудня концепции «фри фло»: столовские подносы и стаканы, концентрированные напитки, которые разбавляются кипятком из огромного электрического самовара. Там большие пласты свежевыпеченных пирогов с разными начинками лежат на витринах, их продают огромными прямоугольниками по 60 рублей. На других витринах колбаски, картошка по-деревенски, супы в больших бидонах-термосах. В плетеных корзинках лежат напудренные ватрушки и вкуснейшая слоеная выпечка. Помимо стандартных кофе-чая подаются и местные изобретения: осенний облепихово-мятный напиток и напиток «Летний» — с листьями смородины, малиной, клубникой, безумно вкусный и освежающий.

Фото - А. Половнева
Фото — А. Баймакова

Эта слоеная корзиночка превзошла мои ожидания. Мой язык ждал приторной сладости и химического привкуса, но нет. Тесто было действительно сладким и от души напудренным, но начинка контрастировала с ним легкой кислинкой. Крупные ягоды лопались на языке и растекались по небу настоящим кислым вишневым соком-вареньем. Фантастика!

«Русский двор»

Ресторан быстрого питания с русской кухней стоит посреди парка Блонье, покрытый антуражными деталями, словно соборные колокола позолотой. Интерьер, однако, не выглядит развесистой клюквой, я думаю, из-за кислотных цветовых вкраплений. Too much тоже не выглядит — из-за симметрии (все самовары-сушки-завитушки в интерьере симметричны или повторяются в строгой последовательности). Ту мач выглядит так. Трапезные палаты «Бояринъ» — ресторан уровнем чуть повыше, с салфетками и начищенными столовыми приборами, к «Домино» никак не относится — и интерьер там скучноват и грубоват, а еда, как ни странно, не такая вкусная как в сети «Домино». Значит, дело не только в младшей нашей сестре Белоруссии и ее бескрайних берегах полях, но и в волшебных руках доминошных поваров.

Кухня русская, пельмени великолепны и подаются с пылу с жару, горячими, как любовь. Алкоголь в ассортименте, поэтому коровы, что стоят снаружи, окружены предупреждающими знаками.

«Килька»

Рюмочная «Килька» — еще одна попытка воскресить уют периода застоя в отдельно взятой пивной. Здесь псевдосовдепия вышла удачной и вкусной. В «Кильке» на Кирова диваны с высокими спинками одеты в аутентичные полосатые накидки, а на стене горит вывеска «Волга», сконструированная из неоновых трубок (очень здорово сделана, но я не смогла сфотографировать). Бар полон мужчин 50-60 лет и мужчин чуть помоложе, из тех, что ловко опрокидывают в себя рюмку. Ну и, конечно, толпа молодежи в обтягивающих штанишках, которой «по приколу».

В перерывах между опрокидыванием рюмок (если вам, конечно, наскучил собеседник) то можно заняться разглядыванием деталек. Это «Килька» на Багратиона. Пока мы там обедали, на пару минут отключили свет, что лишь добавила сходства с «тем Смоленском» (я, как дитя перестройки, застала лишь краешек, но детские впечатления — самые сильные).

Такие будки еще долго (практически все нулевые) стояли на окраинах Смоленска: разломанные и разбитые, облитые мочой, с неработающими аппаратами. Но точь-в-точь такие.

Domino’s burger

Из советских 70-х в американские 50-е. Domino’s burger — безумно атмосферная бургерная на Большой Советской. Качество еды там такое, что мой благоверный, откусив первый кусок, предположил, что МакДональдс в Смоленске прогорел, а Бургер Кинг даже не решился открыться.

В интерьерах — космическое, символы эпохи (как в 4 сезоне AHS), отрезанная невесть откуда «морда» классического шевроле, винтажные кинокамеры. На витринах — бургеры, кола, что-то из фритюра, безумно вкусные пончики. Из колонок — рок-н-ролл.

Напоследок

Напоследок — неклассифицируемое. Харчевня «Мандариновый гусь», тоже пренадлежащая сети «Домино» — заведение с невнятной концепцией. Все официантки одеты в старогерманское, но еда и напитки… И там есть ВСЁ! И пицца, и килька, и пиво, и вино, восемь видов мороженого и салатный бар. Там обитают семьи с детьми, иностранцы, менеджеры среднего звена в обеденный перерыв. Там и весело, и скучно одновременно. Но отличные летние веранды.

Напоследок оправдаюсь: все фото сделаны исподтишка. Ни в одном заведении «Домино» не разрешено фотографировать. Связано ли это с повальным увлечением инстаграмом (фотографирование еды заставляет медленно есть и медленно выбирать, что подрывает основы фастфуда) или доминошные владельцы боятся копирования своих интерьеров?

Все фото — А. Баймакова

Почему Норвегия? (конкурс портала visitnorway.ru)

Первое знакомство

Мое знакомство с Норвегией началось с самоубийц. Слава богу, с телевизионных. Телеведущий, круглолицый и добродушный, вел репортаж с Нордкапа – знаменитейшего мыса, свидетеля славных военных подвигов. Настоящий край света, почти самая северная точка Европы. Дальше вперед — только Северный Ледовитый, дальше влево – немного Атлантического.

В ролике поминали словом Кнута Гамсуна, норвежского писателя, нобелевского лауреата, большого оригинала, прожившего на Нордкапе около двух лет и практически переставшего разговаривать с людьми по возвращении. Фактически он сошел с ума: сидел взаперти, в пустом кабинете и созерцал развешенные по стенам рисунки с мыса. Умер так же эксцентрично: на оленьей шкуре, на каких хоронили в начале двадцатого века своих покойников нордкаповские народности. И, конечно же, с рисунком в руках.

Ведущий с тревогой в голосе сообщил, что съемочную группу на Нордкап привело «обострившаяся криминальная обстановка»: В 2005 году с Нордкапа вниз, в ледяную пучину прыгало в среднем 3 человека в день. (Эх, знали бы они, что натворит Брейвик в Осло в 2011!). Самоубийцы облюбовали смотровую площадку с металлическим глобусом для финального прыжка. Отсюда они обрушиваются вниз, не стесняясь невольных свидетелей, вернее, вовсе их не замечая. Разбиваются о скалы и тонут. Таких «летунов» очень не любят суровые норвежские спасатели. Их тела искать вылавливать трудоемко, долго и без особой надежды на результат. Многих из них так и не нашли.

Пока Сергей Майоров (а это был именно он) задавался вопросом «почему именно Нордкап?», камера выхватила из толпы равнодушное застывшее лицо маленького усатого шизика, кромсающего ограждение кусачками по металлу. Когда он увидел, что на него направлена камера, то засуетился и попытался бежать. Журналисты натравили на него усталую полицию. Он попытался было уверить их, что кончать с собой не собирался, но полисмены молча увели его со смотровой Нордкапа.

Гид предупредил съемочную группу: осторожнее с медитацией. Дескать, именно здесь, в жемчужных декорациях края света, когда человек слышит шум океана, похожий на человеческий вой, он вдруг осознает, что есть жизнь, и какое место он занимает в ней.

Пронзительная атмосфера Нордкапа проявляет людей, как фотопленку. Будто промывает душу, очищая с нее налет социального ила. Обласканный критикой и награжденный премиями ведущий, добродушный и круглолицый, рыдает всю ночь в самолете и названивает в Россию с просьбами о прощении и признаниями в любви. Девчонка-студентка, прилипшая к экрану, вдруг понимает, что мир больше, чем ей кажется. Он большой, интересный, мрачный, уравновешенный, какой угодно… и надо немедленно начать свое собственное исследование!!! А неизвестный маленький усатый шизик осознает величье природы и свою сравнительную ничтожность, теряет смысл жизни и прыгает вниз.

Гамсун утверждал что, чтобы изменить человека, Нордкапу хватит полгода. Сергею Майорову хватило одного съемочного дня. Мне – семиминутного ролика, чтобы обрести искреннюю, неподдельную, всепоглощающую, необъяснимую страсть к суровой северной стране.

Анализирую неанализируемое

История в деталях меня донельзя заинтересовала. Мрачными ли пейзажами, пронзительной ли музыкой – неизвестно. Такие тонкие эмоции на бумаге описать можно, но они будут выглядеть либо как сектантская блевотина и мистификация (как описания всяких духовных прозрений), либо будут наполнены излишним пафосом (как было написано выше).

Так или иначе, я с удовольствием продолжила изучение Норвегии и через некоторое время созерцала уже куда более жизнерадостные пейзажи.

Помпезные и надутые слова из турпроспектов, вроде «величественные фьорды», совершенно не отражают ни красоты страны, ни впечатления, которая эта красота производит. Более того, затасканные до неприличия штампы выхолащивают впечатление о стране до уровня неинформативного и липкого словесного мёда.

Что касается описания впечатления, то две девочки, которые недавно выиграли конкурс клуба друзей Норвегии, описали страну как «поистине космическое место, поражающее ум величием и масштабностью природы и заставляющее сердце биться чаще» и «страна зеркал, заповедные места, где Боги спускаются на Землю, где воздух не вдыхают, а пьют, где отдыхает разум, а сердце улыбается вечному!».

Согласна. Похоже. Чистый импрессьон. Никакой информации. Но привычка разбирать все по косточкам, заставила меня поперхнуться красивыми словесами и начать анализировать.

Итак, что в Норвегии производит впечатление?

Во-первых, цветовые нюансы. Казалось бы, какие оттенки может принимать вода: ну синий, ну зеленый. Ошибка вышла: одних оттенков зеленого я увидела столько, что не успела пересчитать. Хардангерфьорд – любимое туристическое место – вечером выглядел ярко-зеленым и на фоне сиреневых туч и почти упавшего за горы солнца производил сюрреалистическое впечатление. Казалось бы, северная природа, неяркие краски, а поди ж ты! Что касается самого солнца, то оно… белое! Оно не кидает желтый и добродушный свет, к какому мы привыкли в средней полосе России. Норвежское солнце жестко и беспощадно высвечивает околополярным ликом все сущее под ним. Но вот что странно: оно не жестоко к людям и не высвечивает их недостатки. Оно просто работает на усиление красок и цветовых контрастов, на создание того самого «космического» впечатления.

Во-вторых, выше упомянутый воздух. Пить его, конечно, нельзя. Но он влажный. И прохладный. Даже в жару не позволяет себе становиться удушливым. Я, прилетевшая из сорокапятиградусной жары, из горящей Москвы, даже расплакалась, втянув носом первые капли дождя, упавшие на аэропорт Гардемуэн.

В-третьих, то самое затасканное величье. В Норвегии всё какое-то напористое. Если уж водопад, так уж такой, что камни кувыркает. Если уж молодой человек, то высокий, светлый и напоминает личиной скандинавского бога Тора, причем того, которого воплотил на экране Крис Хемсворт.

Четвертое, это фольклор. Более притягательных сказочных персонажей еще надо поискать. Хюльдры – прекрасные молодые женщины великой обольстительности, сильные духом, не брезгующие полюбить человека и потерять магические способности. Тролли, которых любят представлять туристам каменными добряками, спящими вдоль фьордов. «Видите тот круглый валун? По легенде – это нос троллика!», — выдумывает на ходу экскурсовод. Скорее всего, все это сказочное добро и «заставляет сердце биться чаще». (И недаром Норвегия так поражает именно молодых девушек).

В-пятых, городская архитектура, местами абсурдная. По русской привычке турист ищет в достопримечательностях изящество или нечто другое, что отличит другую, иностранную жизнь от его сурового быта в плену панельных многоэтажек. А что получает? Темные прямоугольные здания, серые жутковатые скульптуры. И начинается «А вот у нас в Петербурге»…

У нас в Петербурге сыро, темно и холодно, даже летом и с Невы тянет безысходностью. Вот и просит душа изящества, чтобы хоть архитектурой глаз порадовать. Но в Осло летом яркое полярное солнце, пахнет морем, на горизонте — хоть и маленькие, но скалы и парусники — чисто курорт! И суровые архитектурные «кубики» своей монументальностью разбавляют легкомысленность природы и создают тот особый северный колорит, в который не стоит пристально вглядываться. Иначе за вдумчивым анализом не заметишь красоты.

В-шестых, привлекательный, но тонкий (с учетом северного темперамента) флер европейской распущенности. Например, в зале вылета аэропорта Гардэмуэн стоит член. Неэрегированный пенис коричневого мрамора в полтора человеческих роста производства Густава Вигеланна. Тот еще затейник. Его склонность ко всему фаллическому шокирует туристов уже целое столетие. Наполненный его работами Фрогнер-парк оставляет посетителей в состоянии легкого недоумения. Мол, кто всю эту чушь сюда поставить разрешил? А вот у нас…

В-седьмых, отличительная норвежской столицы и всей страны в целом — умиротворяющая атмосфера. В тот же Фрогнер-парке можно уснуть на газоне. Когда я аккуратно улеглась, никто не обратил на меня внимания, дворничиха не шуганула метлой, полисмены не подошли и не потревожили меня. На моей памяти никто не поссорился меж собой. Кроме парочки чернокожих эмигрантов: глубоко беременной девицы с тлеющей сигаретой в руке и какого-то неумытого хлыща-хиппи.

Словом, собрав все семь пунктов воедино, я решила, что Нордкап нордкапом, а на юге страны, где тепло, светло и красиво, кончать с жизнью не хочется.

Фото - А.Половнева
Фото — А.Половнева

Цивилизация и селедка

Ели ли вы когда-нибудь селедку с вареньем? Я ела. На самом деле, это было не варенье, а сладкий ягодный соус. По-моему, рыба была все же предварительно замаринована в уксусном растворе, хотя утверждать не берусь, я в кулинарии — полный профан, несмотря на острое обоняние. Но селедка – она и в варенье селедка.

Специфическая еда состоящая из мяса, рыбы, сыра и стандартных европейских вафель на завтрак отлично обеспечивают туриста энергией на весь день. На этой смеси действительно можно активно функционировать. Особенно приятно сытно завтракать где-нибудь в Гейло на лыжном курорте, когда хмурое сиреневое облачко робко заглядывает в окно.

Но не только еда, близкая к родной, проливается бальзамом на истерзанную русскую душу. Еще и пресловутая скандинавская цивилизованность.

Действительно, Норвегия – очень цивилизованная. Оттого приятная и глазу, и разуму. Норвежцы умудрятся самые скучные вещи сделать забавными. Например, На ЛЭП, что висят над фьордами унылыми макаронинами, надеты веселые оранжевые шарики-громоотводы. Поначалу они очень удивляют проезжающих мимо путешественников.

Крыши сельских построек часто увенчаны пластами дерна с травой. Экологическая цель непосвященным неясна, но смотрится тоже очень забавно. Свежо и аутентично.

Вообще, всё, что касается фьордов и их экосистемы тщательно оберегается государством. Однако, они не предпринимают никаких бесполезных и показательных мероприятий вроде «Часа Земли». Норвежцы делают конкретные шаги.

Прежде всего, на паромах, курсирующим по фьордам, установлена какая-то хитрая канализация, перерабатывающая твердые отходы в нечто трудно классифицируемое. Плюс хитрая система очистки и утилизации и на выходе получается почти чистая вода и абсолютно чистый туалет.

Даже в самых тесных туалетах, в том числе и на паромах, есть чистенькие и откидные столики для пеленания. Русских женщин детородного возраста они поражают в самое сердце. В нашей стране молодая мать — враг народа, персона нон грата, нежеланный гость, преступник и нарушитель общественного порядка. Особенно когда ее малыш «смеет» издавать звуки громче 70 децибел.

Кстати, преступность в скандинавских странах невысока и инициирует в основном румынскими эмигрантами. Которые тоже не позволяют себе особого озорства и совершают не больше трех убийств в год.

Вдогонку, про цивилизованных собак. Норвежские собаки причесанные и ухоженные, и выглядят зачастую добропорядочнее американских пожилых туристов. Им можно заходить в магазины и ходить без намордников.

Роскошь и буква Ё

Как мне показалось, к роскоши норвежцы равнодушны. Да, конечно, в Осло есть целый полуостров Бигдо(ё)й с очень богатыми людьми, которые ездят на винтажных мустангах. Однако, их дети, не стесняясь, открывают свой нехитрый бизнес для туристов: пекут прямо на улице симпатичные вафли в форме цветочка и продают их проходящим мимо, щедро сдабривая самодельным и неописуемо вкусным малиновым вареньем. Кстати, эти дети — единственные встреченные мною норвежцы, хорошо говорящие по-английски.

Норвежских языка два. Один — букмоль — официальный, для СМИ и иностранных студентов, второй — нюношк — искусственно начавший свое развитие норвежский, очищенный от датских вкраплений. И в том и в другом есть буква «?», которая похожа на русскую «ё». (Моё имя, например, по-норвежски выглядело бы очень экзотично — Al?na). Однако, на слух звучит всё же ближе «о». Если поедите в Норге — не давайте себя запутать. По-русски Bygd?y проще произносить как «Бигдой», а название города Troms? — как «Тромсё». Но, впрочем, это дело вкуса, а в норвежском довольно звуков непривычных русскому уху.

Почему Норвегия?

Однажды я устану отвечать на этот вопрос. Почему? Зачем тратить огромные деньги на поездку в страну, где нельзя валяться на пляже, тянуть тропические коктейли через трубочку или отплясывать на дискотеке?

Отвечаю. Каждый человек в голове держит набор образов, доставляющих ему удовольствие. Например, мой разум будоражит а) сочетание скал и воды в пейзаже б) пронизывающий холодный ветер в) дождь с затейливо украшенного облаками неба г) мясо и рыба как доминирующие составляющие пищи.

Почему Норвегия? Не знаю. Может, потому что она – наиярчайшее творение Вселенной? Может, потому что она — оптимальное сочетание волшебства и уюта? Или потому что неисчерпаемая шкатулка с интересными деталями для телевизионных историй? Думаю, всё вместе — это лишь малая часть того, что я сумела почувствовать.

Поэтому здесь я заканчиваю, не ставя точку. Потому что нет ничего более нудного, чем «смотреть чужие фотографии из отпуска».

Июль 2012