Почему матери говорят «мы»

Здесь и сейчас, набравшись смелости, открою парочку священных тайн материнства. Мой уровень допуска пока невысок — я еще совсем новичок в этом деле, стаж чуть больше двух месяцев — но кое-что уже успела постичь.

Первым будет ответ на самый главный вопрос, терзающий умы обывателей: почему матери говорят «мы»?.

Здесь оказалось все просто. Дело в ответственности. Этот крохотный неадаптированный к жизни на воздухе, среди ультрафиолета и микробов организм сам за себя не отвечает. Это не «у тебя, дочь моя, колики, а я пошла спать». Это у нас колики, и мы часами возимся с теплыми пеленками, массажами и горючими слезами, текущими из двух пар глаз (жалко ребятёнка, сердце разрывается!!!).

Некоторые достижения тоже справедливо делить на двоих. То самое пресловутое «мы покакали!», после трехдневного «воздержания» произносится легко и приятно, как будто десять лет до этого момента ты тусовалась на форуме овуляшек.

Однако, есть у этой тайны и постыдный аспект. Матери иногда теряют берега, погружаясь в свой нелегкий труд, и «мы покакали», применяемое к грудничку, превращается в «мы получили пятерку за контрольную» о пятикласснике или в запредельное «мы пошли в армию» для здорового 18-летнего лба. Но вредное воздействие «мыканья» на неокрепший детский разум не доказано. Чтобы разрушить человеческое «я» нужен комплексный подход, одного местоимения недостаточно.

Вторая тайна — почему матери сюсюкают?

Безобидная фраза «Детка, мне нужно, чтобы ты отрыгнула воздух!», сказанная с обычной будничной интонацией — а именно с такой мне хотелось разговаривать с ребенком, как будто он уже взрослый — для нежных младенческих ушек звучит как речь Гитлера на съезде НСДАП 1934 года. Оказывается, чтобы детенышу было комфортно, речь взрослого должна «журчать». И журчания проще всего добиться за счет уменьшительно-ласкательных суффиксов. Поначалу ты пристально следишь за интонацией и словообразованием, а спустя некоторое время привыкаешь. И воздух больше не воздух, а воздушек, и отрыжка — не отрыжка, а отрыжечка. И сюсюкающая интонация прилипает к языку как ириска «Кис-кис» и иногда даже проскакивает в общении со взрослыми людьми.

Единственное спасение из этого зефирного ада — юмор. И теперь, после того, как произнесено «Мне нужен твой воздушек» с той же интонацией добавляется «Твой воздушек, одеждочка и мотоциклик».

Почему матери без стеснения говорят о том, о чем в приличном обществе говорить не принято?

После родов, когда в твоих внутренностях покопалась бригада врачей, все слова, касающиеся женского начала, потеряли свой сакральный смысл. После того, как детская медсестра схватила тебя за сосок, обучая правильно прикладывать новорожденного к груди, ты перестала стесняться слова «сиська». Более того, ты начала использовать его в общении со своим дедушкой. И так, шаг за шагом забывалась стыдливость, размывались границы между личным и неприличным, и вот сегодня ты уже рассказываешь приятельницам, бездетным и вольным, про свои швы на промежности. Не потому что «зациклена на материнстве», а потому что две сотни раз повторила тоже самое людям, которых видела первый раз в жизни. Пусть на них и болтался белый халат…

Отчего устают современные матери, ведь современный быт такой легкий?

Прежде всего, накапливается усталость эмоциональная. Ребёнку без остановки нужны положительные эмоции, утешение и ласка, а матери негде и нечем энергетически «подкрепиться»: спорт пока под запретом, рацион при грудном вскармливания сильно урезан, из-за низкого эстрогена секс не доставляет удовольствия. Про сон и говорить не хочется. Поэтому требуется помощь. Любая. С мытьем пола, пока ты ласкаешь отпрыска, или с самим отпрыском, пока ты моешь пол.

Возникает резонный вопрос (его чаще всего задают молодые и не слишком нежные отцы): как же справлялись наши прабабки, когда им, чтобы постирать пеленки, нужно было затопить печь, натаскать воды и несколько часов возиться в корыте? Как они вырастили целое поколение кулакастых строителей коммунизма без мультиварок, стиральных машинок, центрального отопления? Отвечаю: тугое пеленание. Если младенца перебинтовать солдатиком крепко-накрепко, он будет тихо себя вести, даже если голодный или обкакался (я знаю, о чем говорю, я пробовала). Теперь же, когда доказано, что тугое пеленание вызывает рахит, а человечество изобрело одноразовые подгузники и свободное вскармливание, матерям приходится подстраиваться под ребенка, а не наоборот.

Впрочем, и здесь все не так просто. В обществе, где процветает махровый детоцентризм — совместный сон, свежеприготовленные пюрешки к каждому кормлению — матери можно запросто упахаться на пустом месте. Надо только захотеть.

И, наконец, вопрос животрепещущий: о чем, многозначительно закатывая глаза, шепчут состоявшиеся матери молодым и бездетным? О каких эмоциях идет речь, когда с их ухмыляющихся уст слетает «родишь — поймешь!» и «дети — это счастье!»?

О безусловной любви. Мы все ее ищем. И только матери находят.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.