Мегеры. Глава четырнадцатая

— Я не могу поверить! – воскликнул Демид, выглядывая в окно. — Ни единого куска пирога!

В день смерти Агнесс Гингер люди несли в отель «Два бабуина» поминальную выпечку, лакричные конфеты, домашний алкоголь, венки из живых цветов и свечи. Последние два года Демид беззастенчиво пользовался этими бескорыстными дарами. Но, похоже, на этот раз горожане не на шутку обиделись за то, что Саша выставила их сборищем педофилов и решили проигнорировать свой любимый неофициальный городской праздник. Впрочем, и дата была некруглая – шестнадцать лет.

— Сашка обрадуется, — заметила Офелия. — Разве приятно, когда в день твоего рождения незнакомцы со скорбными лицами толкутся на крыльце?
— Господи, скука какая! — зевнул Демид. — Где кот? Я бы его разозлил и поснимал…

От отчаяния Демид стал снимать ролики о Демоне. Интернет зиждется на котиках – это все знают, и Демон – мегерский дух – быстро набирал популярность. За пределы мегерских интернет-сообществ его харизма еще не расползлась, но Демид был настроен оптимистично.
Только Демон, неприкаянная душа, амбициозных планов Бобра не разделял и часто пропадал по своим кошачьим делам на двое суток, а то и больше… Поэтому зрителям приходилось довольствоваться эпичным роликом «Спасение Демона от яда в четыре руки». Просмотров набралось прилично.

Демид отлепился от окна, плюхнулся на табуретку рядом с камином и совком пошевелил остывшие угли.

— Найди лучше работу, — посоветовала Офелия.
— Сама найди, — откликнулся Демид, — я – хозяин отеля, в котором ты, между прочим, бесплатно живешь!
— Не очень-то бесплатно, — парировала Офелия, — кто туалеты моет и за продуктами ходит?
— Кто? — лениво интересовался Демид.

Этот разговор повторялся изо дня в день. После отъезда Саши, которая заставляла их хоть как-то шевелиться – например, убирать комнаты или хотя бы чистить зубы – на постояльцев отеля навалилась апатия и высосала из них остатки энергии. Демид пытался готовить, ударяясь в экзотику, но никто не хотел есть бурые водоросли с маслом виноградной косточки из чертовски грязного холодильника.

Читать далее Мегеры. Глава четырнадцатая

Мегеры. Глава тринадцатая

«На мой взгляд, люди просто любят пострадать».

Так написала выпускница Мегерской школы на своей странице в фейсбуке. У нее было юное лицо, пухлые губки, голубые глаза, и ее очень возмущало количество внимания, уделяемого Саше. Но, тем не менее, она сама посвятила Сашиным откровениям целых пять постов.

«Не пострадать, а поучаствовать в каких-нибудь историях».

Ответила ей другая семнадцатилетняя девчонка. На ее аватарке — сноуборд и обветренные щеки, на заднем плане — заснеженный склон, горнолыжный спуск из Верхних Мегер в Нижние. Она обвиняла Сашу в том, что та скучно живет, поэтому придумывает небылицы, исключительно, чтобы себя развлечь.

«Меня дико бесит, что все молчали, а теперь решили внести свою лепту. Сначала одна, потом вот вторая подтянулась с «откровениями».

Через день после публикации Сашиного видео в «Плотине», точно такое же видео записала Инна Карски. В нем она призналась, что была второй в Клубе Малолетних Шлюшек Степана Майера. По слухам, которыми упивался теперь Демид, после публикации в семье Инны и Германа случился скандал. Инна не появлялась на работе три дня, поэтому Демид ехидно предположил, что она лечит синяки.

«Будто бы никто не совершал аморальных поступков, а вот обсудить поступки другого — великое дело!».

Одна из обожательниц Майера прошлогоднего выпуска проигнорировала всю Сашину историю и сосредоточилась исключительно на Аннике Брокк. Она утверждала, что погладить по коленке ученицу можно было в знак одобрения, призывала «не надевать белых пальто» и «не раздувать из мухи слона». Комментаторы исписали всю ее страницу фразой «Степа, перелогинься!».

«Я окончила Мегерскую школу и люблю ее всем сердцем. И отведу туда своих детей».

Читать далее Мегеры. Глава тринадцатая

Мегеры. Глава двенадцатая

Я жила одна и чувствовала себя счастливой.

То есть, конечно, мне сейчас так кажется. Тогда наверняка я себя чувствовала и несчастной, и одинокой, и забытой, но сейчас мне кажется, что это было безмятежное время. Не такое безмятежное, как первые девять лет моей жизни, когда мама еще была в своем уме, но куда лучше, чем в год ее безумия или после ее смерти. Формально моим опекуном был мой отец, но на деле он постоянно где-то пропадал. У него были «дела», обычные для мелкого жулика: что-то перекупить, что-то перепродать, кого-то обыграть, после – залечь на дно.

И я жила одна.

Наш неловкий гостиничный бизнес давно захирел, и я жила тем, что варила знаменитый гингеровский самогон. Баба Маня, школьная техничка, его продавала. Уж не помню, как и когда мы сговорились, но она приходила каждое утро с тележкой и бидонами и забирала вчерашнее варево. Большую часть денег, конечно, тоже забирала себе, но и мне кое-что перепадало. Еще баба Маня, по ее словам, приглядывала за мной. У меня всегда была еда, одежда, и меня действительно никто не обижал. Постояльцев не было, да и прохожие не забредали.

После школы я быстренько заряжала брагу и уходила читать. Зимой — наверх, в библиотеку, летом — в сад, где висел гамак.

Меня никто не трогал, никто не помнил о моем существовании и я была счастлива.

Учиться я не любила. Нехотя делала уроки, переваливалась с тройки на четверку, из класса в класс, из года в год.

Пока однажды историк, Степан Ефимович Майер, не попросил задержаться после его урока. Он сказал, что поставит мне в четверти «два», а если я не возьмусь за ум и не начну заниматься, то и в следующей тоже. Это значит «два» в годовом табеле, второй год и… разборки с социальной службой. Может быть, детский дом вместо отеля, может быть, другая школа. Могло быть все, что угодно…

Читать далее Мегеры. Глава двенадцатая

Мегеры. Глава одиннадцатая

Саша разобралась с «факелами» довольно быстро. Просто спустилась к ним с крыльца, не дав выстроиться как следует, и, играя свой зажигалкой чуть более нервно, чем обычно, принялась вглядываться сквозь маски под капюшоны.

Остальные хотели выйти на крыльцо, но Демид не пустил их дальше порога.

— У «огненной мегеры» есть свои неписанные правила, — торопливо шептал он, заслоняя собой выход, — главное – не шагайте за порог, чтобы вам не показалось… Они ей ничего не сделают. С «факелами» разговаривает только один член семьи. Это правило придумали, когда слишком часто стали устраивать рукопашную.

Людей было немного, будто дружная компания завернула после пятничной попойки немного поугрожать огнем. Саша выглядела почти спокойной, даже задумчивой, а толпа, напротив, волновалась.

— Ваши обвинения? — спросила Саша, достала сигарету и уставилась на ближайший факел, словно прикидывая, можно ли от него демонстративно прикурить, не опалив волос.

Толпа зашевелилась. Одно дело — предъявить этим пришлым. Совсем другое — обвинять Сашу Гингер, внучку Бабуина, дочь Грязной Агнесс. К тому же маски — хирургические, респираторы, самодельные из москитной сетки — и капюшоны скрывали лица, но не голоса. Брокки не знали никого. Саша знала всех.

Читать далее Мегеры. Глава одиннадцатая

Мегеры. Глава десятая

— И чтобы это отменить, нужно будет предоставить свидетельство о смерти.
— О моей? — испугалась Саша.

Азия только что объяснила Саше, что существует лазейка в новом гражданском кодексе – возможность удочерить или усыновить взрослого человека. Эта поправка была внесена, чтобы облегчить жизнь тем, у кого настолько затянулось усыновление, что ребенок успел достичь совершеннолетия. Однако чаще всего поправкой пользовались те, кто хотел отмежеваться от задолжавшей кому ни попадя родни. Меняешь родителей, и у коллекторов нет к тебе законных претензий. С незаконными уже можно разбираться иными методами.

Азия Брокк с улыбкой сообщила Саше, что готова стать матерью в третий раз. Сашиной матерью.

Саша была не на шутку озадачена. Она закусила нижнюю губу, наморщила лоб, трижды почесала затылок, но так и не поняла, издевается над ней Азия или говорит всерьез.

Офелия, сощурив правый глаз, тоже прикидывала, в чем подвох. Так же, как и у Саши, заметных результатов ее размышления не дали.

— В чем подвох? — прямо спросила Офелия у Азии.
— Никакого подвоха, но полный пакет дочерних и сестринских обязанностей, — снова улыбнулась Азия, — почитать отца и мать — это раз. Два — терпимо относиться к старшему брату, насколько это вообще возможно. Три — таскаться с младшей сестрой по этим вашим балам и баттлам. Скучные они, я от них зеваю…
— И всё? — подозрительно спросила Офелия.

Читать далее Мегеры. Глава десятая

О донорстве костного мозга

Передо мной будто бы поставили зеркало, и я увидела, как за моей спиной заживо горят люди. Их рты раскрыты в безмолвном крике, я их не слышу. Самое страшное — в своих руках я увидела огнетушитель.

Я не сон рассказываю. Я про донорство костного мозга.

Я случайно узнала, что чтобы найти донора в Европе, нужно потратить эпичную сумму в евро и кучу времени. И деньги-то собираются — есть фонды, есть сборы — а времени катастрофически мало! Если бы в России был такой полный регистр доноров, то не нужна была бы эта куча денег и уйма времени. Но регистр у нас очень маленький, самый маленький из всех цивилизованных стран. Поэтому наши соотечественники и горят заживо за нашими спинами, а мы несем свои огнетушители, не слыша и не видя их страданий.

Но тут есть один тонкий момент, который мешает решиться помогать. Почему доноры, не дойдя до активации или даже после нее, сливаются? Что нужно знать, неся свои 9 мл на типирование?

Читать далее О донорстве костного мозга

Мегеры. Глава девятая

Саша рубила сучья под старой грушей. Работа требовала сосредоточенности и немалых физических усилий, поэтому она заметила Брокка, только когда он заговорил с ней.

— Я привез вам зеркала! – радостно сообщил он.

Саша подпрыгнула от неожиданности и махнула топором. Брокк отпрянул.

— Прости, — сказал он с улыбкой, — напугал, да?

Его светлые волосы до плеч были распущены и заправлены за уши так, что была видна дорожка коротких золотистых волос, спускавшаяся от виска вниз, к двухдневной щетине. Саша обожала целовать это место, каждый миллиметр, каждый волосок. Воспоминания нахлынули на нее помимо ее воли, и внезапно стало невыносимо больно. Саша перестала дышать, ожидая, пока пройдет этот странный приступ. Она стояла, опустив глаза в землю, так и не выпустив из рук топор.

— Какие зеркала? – хрипло спросила она, когда самообладание вернулось.
— Наши зеркала. Из нашей квартиры…

Саша непонимающе смотрела на него.

— Красивый топор, — заметил Брокк с опасливой улыбкой.

Читать далее Мегеры. Глава девятая

Мегеры

Роман по мотивам трех реальных историй о человеческих отношениях. Противоречивые, в свое время взбудоражившие интернет, они отлично характеризуют современный мир, в котором демоном может оказаться кто угодно: любящий муж, школьный учитель, лечащий врач или даже домашний кот.

Саша Гингер, танцовщица в стиле вог, возвращается домой, на Мегерский полуостров, чтобы обрести семью, вернуть свою любовь и, наконец, встретиться со своими демонами лицом к лицу. 18+

Глава первая
Глава вторая
Глава третья
Глава четвертая
Глава пятая
Глава шестая
Глава седьмая
Глава восьмая
Глава девятая
Глава десятая
Глава одиннадцатая
Глава двенадцатая
Глава тринадцатая


Глава четырнадцатая
Глава пятнадцатая
Глава шестнадцатая
Глава семнадцатая
Глава восемнадцатая
Глава девятнадцатая
Глава двадцатая
Глава двадцать первая
Глава двадцать вторая


ГЛАВЫ 23-33. ТИЗЕРЫ В ИНСТАГРАМ


КУПИТЬ КНИГУ ЦЕЛИКОМ НА РИДЕРО (90р.)
КУПИТЬ КНИГУ ЦЕЛИКОМ НА АМАЗОН ($1.82)
КУПИТЬ КНИГУ ЦЕЛИКОМ НА ЛИТРЕС (100Р.)
КУПИТЬ КНИГУ ЦЕЛИКОМ НА ОЗОНЕ (100Р.)

Мегеры. Глава восьмая

— Этот мужик тебя бил? — Саша показала фото на смартфоне.

Девица посмотрела на нее со значением заплывшим правым глазом и кивнула.

— Странно, он ведь всегда просто рядом стоит… — Саша нервно пошевелила ногами и щелкнула крышкой зажигалки.

Она сидела на стуле для гостей возле больничной койки, съежившись и вцепившись одной рукой в сиденье, словно боялась упасть.

Когда Саша ее увидела, увидела ее волосы, она поняла — их перепутали. Сходство было такое, что Саше казалось, что это ее шевелюра разметана по больничной подушке.

Лиля смотрела на Сашу, не отрываясь, и шевелила опухшими потрескавшимися губами. Саша наклонилась к ней.

— Расскажи про него, — прошептала она, — Ви просила…
— Вашу ж мамашу, почему я? — воскликнула она, отпрянув. – Сама расскажи! Тебя же Ви просила!
— Я? Кто мне поверит? — прошептала девица. — Кто я? Я – Полутьма.
— Я такая же, как и ты! — яростно зашептала Саша. — Чем я, по-твоему, лучше? Бабуинья внучка, дочка Грязной Агнесс…

Саша осеклась и всмотрелась в опухшее лицо Лили Полутьмы.

Читать далее Мегеры. Глава восьмая

Мегеры. Глава седьмая

Анника сидела на последней парте и вместо того, чтобы слушать историка, читала «Сердце хирурга». Она не посмотрела на год издания книги, когда стягивала ее с полки, подумав, что на страницах ее поджидают кровавые истории от известного торакального хирурга. Но воспоминания Углова о родителях окунули ее в скучнейшее повествование о коллективизации и изъятии излишков зерна у кулаков. Можно было с тем же успехом слушать историка. Даже баба Маня, санитарка из хирургии, рассказывала куда более интересные вещи. Например, как один утырок залил себе желудок монтажной пеной. Хотел с собой покончить, а потом передумал, и хирургам пришлось его потрошить. Брат матерился громче всех, вытаскивая пробку из окаменевшей пены из нижнего отдела пищевода.

Он, конечно, выглядел круто! И чувствовал себя крутым! Анника тоже хотела бы иметь столько же уверенности в себе, но это не так-то просто… Особенно, если она продолжит учиться в этой школе для умственно отсталых.

Мегерская средняя школа располагалась в очень красивом старинном здании с вычурной лепниной на потолках – это было единственное ее достоинство. Учиться тут… Здесь никто не напрягался, даже те, кто составлял расписание. Первые четыре урока — алгебра. Пятый – история. Потом можно отчаливать домой, практически без домашнего задания. Если она закончит девятый класс здесь, то в десятый в приличную школу ее попросту не возьмут!

Читать далее Мегеры. Глава седьмая