О донорстве костного мозга

Передо мной будто бы поставили зеркало, и я увидела, как за моей спиной заживо горят люди. Их рты раскрыты в безмолвном крике, я их не слышу. Самое страшное — в своих руках я увидела огнетушитель.

Я не сон рассказываю. Я про донорство костного мозга.

Я случайно узнала, что чтобы найти донора в Европе, нужно потратить эпичную сумму в евро и кучу времени. И деньги-то собираются — есть фонды, есть сборы — а времени катастрофически мало! Если бы в России был такой полный регистр доноров, то не нужна была бы эта куча денег и уйма времени. Но регистр у нас очень маленький, самый маленький из всех цивилизованных стран. Поэтому наши соотечественники и горят заживо за нашими спинами, а мы несем свои огнетушители, не слыша и не видя их страданий.

Но тут есть один тонкий момент, который мешает решиться помогать. Почему доноры, не дойдя до активации или даже после нее, сливаются? Что нужно знать, неся свои 9 мл на типирование?

Если вы кому-то подойдете, через какое-то время вас попросят приехать в больницу. Чтобы забрать у вас немного костного мозга, вам дадут лекарство, вызывающее чудовищно неприятные, гриппозные симптомы и на 7 часов посадят в кресло. Из вас будут выкачивать кровь, отфильтровывать стволовые клетки и возвращать ее назад. Другой вариант (и если будет возможность, я выберу его) — вам рассверлят тазовую кость под эпидуральной или общей анестезией, а после на два дня запрут в стационаре.

Для человека, борющегося с раком, такие манипуляции кажутся простыми (ведь он и не такое терпел!), поэтому пациенты — бывшие и настоящие — недоумевают: что тут сложного? Почему вы не хотите помочь? Да потому что нам страшно! За себя!

Для здорового человека нарушение целостности оболочек без видимой организму причины — стресс. Огромный.

Потенциальные доноры не знают, на что идут, поэтому после активации, узнав, что им предстоит, пугаются и сливаются, лишая обречённого человека надежды. Медперсоналу приходится догонять доноров и уговаривать, что по сути — преступление.

Чтобы решиться, я читала истории неуспеха. Когда и деньги были, но… не успели… И умер ребёнок. Или взрослый, которого тоже кто-то очень любил. Я сравнивала ущербы. Два дня моей жизни, моих активных действий против чьей-то вечности. Мой насморк или дырочка в боку против чьей-то невыносимой боли и отчаяния. Я поняла, что я могу. Это будет сложно, но возможно, и я сделаю это!

И сдала кровь осенью в Инвитро. Я ещё не в регистре, но надеюсь, что когда-нибудь кому-нибудь пригожусь.

Вы тоже можете. В это воскресенье, 3 марта, «Святое Белогорье против детского рака» и «Русфонд» собирают кровь у добровольцев на типирование. «Промедика», Щорса 36а. Начало в 12:00. Изучить вопрос можно тут: rdkm.rusfond.ru

О картинке: это была моя мотивашка. Мол, если я наем себе язву, то я не смогу стать донором. Благие порывы побороли тягу к чувственным наслаждениям. По крайней мере шаверму я больше не ем.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.