Книттинг ив

Для уютных осенних вечеров — вдруг захочется в течение десяти часов понаблюдать за вязанием свитера: от стрижки овцы через прядение к спицам — англоязычная версия норвежского национального вечера вязания (+ англоязычное меню из пяти пунктов, каждый из которых ведет на двухчасовой кусочек).

Лично мне не хватает певучести букмола, поэтому я буду смотреть в оригинале, в котором почему-то только два двухчасовых кусочка. Но и этого хватит…

НМТ: поезда

«Где можно посмотреть онлайн норвежское медленное телевидение?», — наконец-то я набралась храбрости и расспросила сведущих людей. Кое-что оказалось на ютюбе (про него-то я и не подумала).

Путешествие из Бергена в Осло

В двух частях.

Из Тронхейма в Бодо

Я уже начинала его смотреть, но заснула.

Зимой

Весной

А вообще «поездатых» видео на ютюбе — завались. И не только норвежских.

Я не помню, писал ли уже Желтый Телевизор о феномене норвежского Slow TV, на всякий случай обрисую в двух словах, в чем он состоит. Канал NRK — большой, «федеральный», то бишь вещающий на все королевство — транслировал фильм о горящем бревне (4 часа) в прайм-тайм, а вся Норвегия сидела и смотрела (рейтинги подтверждают). Удивительное внимание к полыхающим полешкам отчасти можно списать на северный темперамент, но… а вдруг там какая-то необыкновенная интрига? Желтый Телевизор намерен препарировать! Если терпения хватит, конечно…

Slow TV. Норвежское медленное телевидение

Питерский канал 100тв сегодня весь день транслирует «10-часовое путешествие по северной железной дороге». Я смотрю. Сейчас поезд Trondheim — Bodø отъехал не так далеко от пункта А.

Вставки с пояснениями и исторические справки — не очень интересная штука. Такой болтовни по телеку достаточно. А вот когда поезд просто идет себе и стучит колесами, так и хочется вынуть из промасленного пакета куриную ногу и попросить у проводника чаю в стакане с подстаканником.

12.47 Вдоль дороги появился снег.
12.48 Снег исчез. Опять едем летом.
12.50 Музыка лишняя. Хочу слушать колеса и рельсы.
12.55 Снова была вставка со снегом. И пошла приятная музыка, такая норвежская, с потусторонними переливами. Медитирую.
13.01 Появилось облако в форме кораблика. Пошел дождь.
13.09 Пятиминутная остановка. Станция Stjørdal. Осень. Протерли стекло. Если бы я ехала в этом поезде, я бы уже завалилась спать…

P1120678_zpsd53589a9

Почему Норвегия? (конкурс портала visitnorway.ru)

Первое знакомство

Мое знакомство с Норвегией началось с самоубийц. Слава богу, с телевизионных. Телеведущий, круглолицый и добродушный, вел репортаж с Нордкапа – знаменитейшего мыса, свидетеля славных военных подвигов. Настоящий край света, почти самая северная точка Европы. Дальше вперед — только Северный Ледовитый, дальше влево – немного Атлантического.

В ролике поминали словом Кнута Гамсуна, норвежского писателя, нобелевского лауреата, большого оригинала, прожившего на Нордкапе около двух лет и практически переставшего разговаривать с людьми по возвращении. Фактически он сошел с ума: сидел взаперти, в пустом кабинете и созерцал развешенные по стенам рисунки с мыса. Умер так же эксцентрично: на оленьей шкуре, на каких хоронили в начале двадцатого века своих покойников нордкаповские народности. И, конечно же, с рисунком в руках.

Ведущий с тревогой в голосе сообщил, что съемочную группу на Нордкап привело «обострившаяся криминальная обстановка»: В 2005 году с Нордкапа вниз, в ледяную пучину прыгало в среднем 3 человека в день. (Эх, знали бы они, что натворит Брейвик в Осло в 2011!). Самоубийцы облюбовали смотровую площадку с металлическим глобусом для финального прыжка. Отсюда они обрушиваются вниз, не стесняясь невольных свидетелей, вернее, вовсе их не замечая. Разбиваются о скалы и тонут. Таких «летунов» очень не любят суровые норвежские спасатели. Их тела искать вылавливать трудоемко, долго и без особой надежды на результат. Многих из них так и не нашли.

Пока Сергей Майоров (а это был именно он) задавался вопросом «почему именно Нордкап?», камера выхватила из толпы равнодушное застывшее лицо маленького усатого шизика, кромсающего ограждение кусачками по металлу. Когда он увидел, что на него направлена камера, то засуетился и попытался бежать. Журналисты натравили на него усталую полицию. Он попытался было уверить их, что кончать с собой не собирался, но полисмены молча увели его со смотровой Нордкапа.

Гид предупредил съемочную группу: осторожнее с медитацией. Дескать, именно здесь, в жемчужных декорациях края света, когда человек слышит шум океана, похожий на человеческий вой, он вдруг осознает, что есть жизнь, и какое место он занимает в ней.

Пронзительная атмосфера Нордкапа проявляет людей, как фотопленку. Будто промывает душу, очищая с нее налет социального ила. Обласканный критикой и награжденный премиями ведущий, добродушный и круглолицый, рыдает всю ночь в самолете и названивает в Россию с просьбами о прощении и признаниями в любви. Девчонка-студентка, прилипшая к экрану, вдруг понимает, что мир больше, чем ей кажется. Он большой, интересный, мрачный, уравновешенный, какой угодно… и надо немедленно начать свое собственное исследование!!! А неизвестный маленький усатый шизик осознает величье природы и свою сравнительную ничтожность, теряет смысл жизни и прыгает вниз.

Гамсун утверждал что, чтобы изменить человека, Нордкапу хватит полгода. Сергею Майорову хватило одного съемочного дня. Мне – семиминутного ролика, чтобы обрести искреннюю, неподдельную, всепоглощающую, необъяснимую страсть к суровой северной стране.

Анализирую неанализируемое

История в деталях меня донельзя заинтересовала. Мрачными ли пейзажами, пронзительной ли музыкой – неизвестно. Такие тонкие эмоции на бумаге описать можно, но они будут выглядеть либо как сектантская блевотина и мистификация (как описания всяких духовных прозрений), либо будут наполнены излишним пафосом (как было написано выше).

Так или иначе, я с удовольствием продолжила изучение Норвегии и через некоторое время созерцала уже куда более жизнерадостные пейзажи.

Помпезные и надутые слова из турпроспектов, вроде «величественные фьорды», совершенно не отражают ни красоты страны, ни впечатления, которая эта красота производит. Более того, затасканные до неприличия штампы выхолащивают впечатление о стране до уровня неинформативного и липкого словесного мёда.

Что касается описания впечатления, то две девочки, которые недавно выиграли конкурс клуба друзей Норвегии, описали страну как «поистине космическое место, поражающее ум величием и масштабностью природы и заставляющее сердце биться чаще» и «страна зеркал, заповедные места, где Боги спускаются на Землю, где воздух не вдыхают, а пьют, где отдыхает разум, а сердце улыбается вечному!».

Согласна. Похоже. Чистый импрессьон. Никакой информации. Но привычка разбирать все по косточкам, заставила меня поперхнуться красивыми словесами и начать анализировать.

Итак, что в Норвегии производит впечатление?

Во-первых, цветовые нюансы. Казалось бы, какие оттенки может принимать вода: ну синий, ну зеленый. Ошибка вышла: одних оттенков зеленого я увидела столько, что не успела пересчитать. Хардангерфьорд – любимое туристическое место – вечером выглядел ярко-зеленым и на фоне сиреневых туч и почти упавшего за горы солнца производил сюрреалистическое впечатление. Казалось бы, северная природа, неяркие краски, а поди ж ты! Что касается самого солнца, то оно… белое! Оно не кидает желтый и добродушный свет, к какому мы привыкли в средней полосе России. Норвежское солнце жестко и беспощадно высвечивает околополярным ликом все сущее под ним. Но вот что странно: оно не жестоко к людям и не высвечивает их недостатки. Оно просто работает на усиление красок и цветовых контрастов, на создание того самого «космического» впечатления.

Во-вторых, выше упомянутый воздух. Пить его, конечно, нельзя. Но он влажный. И прохладный. Даже в жару не позволяет себе становиться удушливым. Я, прилетевшая из сорокапятиградусной жары, из горящей Москвы, даже расплакалась, втянув носом первые капли дождя, упавшие на аэропорт Гардемуэн.

В-третьих, то самое затасканное величье. В Норвегии всё какое-то напористое. Если уж водопад, так уж такой, что камни кувыркает. Если уж молодой человек, то высокий, светлый и напоминает личиной скандинавского бога Тора, причем того, которого воплотил на экране Крис Хемсворт.

Четвертое, это фольклор. Более притягательных сказочных персонажей еще надо поискать. Хюльдры – прекрасные молодые женщины великой обольстительности, сильные духом, не брезгующие полюбить человека и потерять магические способности. Тролли, которых любят представлять туристам каменными добряками, спящими вдоль фьордов. «Видите тот круглый валун? По легенде – это нос троллика!», — выдумывает на ходу экскурсовод. Скорее всего, все это сказочное добро и «заставляет сердце биться чаще». (И недаром Норвегия так поражает именно молодых девушек).

В-пятых, городская архитектура, местами абсурдная. По русской привычке турист ищет в достопримечательностях изящество или нечто другое, что отличит другую, иностранную жизнь от его сурового быта в плену панельных многоэтажек. А что получает? Темные прямоугольные здания, серые жутковатые скульптуры. И начинается «А вот у нас в Петербурге»…

У нас в Петербурге сыро, темно и холодно, даже летом и с Невы тянет безысходностью. Вот и просит душа изящества, чтобы хоть архитектурой глаз порадовать. Но в Осло летом яркое полярное солнце, пахнет морем, на горизонте — хоть и маленькие, но скалы и парусники — чисто курорт! И суровые архитектурные «кубики» своей монументальностью разбавляют легкомысленность природы и создают тот особый северный колорит, в который не стоит пристально вглядываться. Иначе за вдумчивым анализом не заметишь красоты.

В-шестых, привлекательный, но тонкий (с учетом северного темперамента) флер европейской распущенности. Например, в зале вылета аэропорта Гардэмуэн стоит член. Неэрегированный пенис коричневого мрамора в полтора человеческих роста производства Густава Вигеланна. Тот еще затейник. Его склонность ко всему фаллическому шокирует туристов уже целое столетие. Наполненный его работами Фрогнер-парк оставляет посетителей в состоянии легкого недоумения. Мол, кто всю эту чушь сюда поставить разрешил? А вот у нас…

В-седьмых, отличительная норвежской столицы и всей страны в целом — умиротворяющая атмосфера. В тот же Фрогнер-парке можно уснуть на газоне. Когда я аккуратно улеглась, никто не обратил на меня внимания, дворничиха не шуганула метлой, полисмены не подошли и не потревожили меня. На моей памяти никто не поссорился меж собой. Кроме парочки чернокожих эмигрантов: глубоко беременной девицы с тлеющей сигаретой в руке и какого-то неумытого хлыща-хиппи.

Словом, собрав все семь пунктов воедино, я решила, что Нордкап нордкапом, а на юге страны, где тепло, светло и красиво, кончать с жизнью не хочется.

Фото - А.Половнева
Фото — А.Половнева

Цивилизация и селедка

Ели ли вы когда-нибудь селедку с вареньем? Я ела. На самом деле, это было не варенье, а сладкий ягодный соус. По-моему, рыба была все же предварительно замаринована в уксусном растворе, хотя утверждать не берусь, я в кулинарии — полный профан, несмотря на острое обоняние. Но селедка – она и в варенье селедка.

Специфическая еда состоящая из мяса, рыбы, сыра и стандартных европейских вафель на завтрак отлично обеспечивают туриста энергией на весь день. На этой смеси действительно можно активно функционировать. Особенно приятно сытно завтракать где-нибудь в Гейло на лыжном курорте, когда хмурое сиреневое облачко робко заглядывает в окно.

Но не только еда, близкая к родной, проливается бальзамом на истерзанную русскую душу. Еще и пресловутая скандинавская цивилизованность.

Действительно, Норвегия – очень цивилизованная. Оттого приятная и глазу, и разуму. Норвежцы умудрятся самые скучные вещи сделать забавными. Например, На ЛЭП, что висят над фьордами унылыми макаронинами, надеты веселые оранжевые шарики-громоотводы. Поначалу они очень удивляют проезжающих мимо путешественников.

Крыши сельских построек часто увенчаны пластами дерна с травой. Экологическая цель непосвященным неясна, но смотрится тоже очень забавно. Свежо и аутентично.

Вообще, всё, что касается фьордов и их экосистемы тщательно оберегается государством. Однако, они не предпринимают никаких бесполезных и показательных мероприятий вроде «Часа Земли». Норвежцы делают конкретные шаги.

Прежде всего, на паромах, курсирующим по фьордам, установлена какая-то хитрая канализация, перерабатывающая твердые отходы в нечто трудно классифицируемое. Плюс хитрая система очистки и утилизации и на выходе получается почти чистая вода и абсолютно чистый туалет.

Даже в самых тесных туалетах, в том числе и на паромах, есть чистенькие и откидные столики для пеленания. Русских женщин детородного возраста они поражают в самое сердце. В нашей стране молодая мать — враг народа, персона нон грата, нежеланный гость, преступник и нарушитель общественного порядка. Особенно когда ее малыш «смеет» издавать звуки громче 70 децибел.

Кстати, преступность в скандинавских странах невысока и инициирует в основном румынскими эмигрантами. Которые тоже не позволяют себе особого озорства и совершают не больше трех убийств в год.

Вдогонку, про цивилизованных собак. Норвежские собаки причесанные и ухоженные, и выглядят зачастую добропорядочнее американских пожилых туристов. Им можно заходить в магазины и ходить без намордников.

Роскошь и буква Ё

Как мне показалось, к роскоши норвежцы равнодушны. Да, конечно, в Осло есть целый полуостров Бигдо(ё)й с очень богатыми людьми, которые ездят на винтажных мустангах. Однако, их дети, не стесняясь, открывают свой нехитрый бизнес для туристов: пекут прямо на улице симпатичные вафли в форме цветочка и продают их проходящим мимо, щедро сдабривая самодельным и неописуемо вкусным малиновым вареньем. Кстати, эти дети — единственные встреченные мною норвежцы, хорошо говорящие по-английски.

Норвежских языка два. Один — букмоль — официальный, для СМИ и иностранных студентов, второй — нюношк — искусственно начавший свое развитие норвежский, очищенный от датских вкраплений. И в том и в другом есть буква «?», которая похожа на русскую «ё». (Моё имя, например, по-норвежски выглядело бы очень экзотично — Al?na). Однако, на слух звучит всё же ближе «о». Если поедите в Норге — не давайте себя запутать. По-русски Bygd?y проще произносить как «Бигдой», а название города Troms? — как «Тромсё». Но, впрочем, это дело вкуса, а в норвежском довольно звуков непривычных русскому уху.

Почему Норвегия?

Однажды я устану отвечать на этот вопрос. Почему? Зачем тратить огромные деньги на поездку в страну, где нельзя валяться на пляже, тянуть тропические коктейли через трубочку или отплясывать на дискотеке?

Отвечаю. Каждый человек в голове держит набор образов, доставляющих ему удовольствие. Например, мой разум будоражит а) сочетание скал и воды в пейзаже б) пронизывающий холодный ветер в) дождь с затейливо украшенного облаками неба г) мясо и рыба как доминирующие составляющие пищи.

Почему Норвегия? Не знаю. Может, потому что она – наиярчайшее творение Вселенной? Может, потому что она — оптимальное сочетание волшебства и уюта? Или потому что неисчерпаемая шкатулка с интересными деталями для телевизионных историй? Думаю, всё вместе — это лишь малая часть того, что я сумела почувствовать.

Поэтому здесь я заканчиваю, не ставя точку. Потому что нет ничего более нудного, чем «смотреть чужие фотографии из отпуска».

Июль 2012

Хелльфьорд, Лиллехаммер и горящие бревна

После просмотра длинного и нудного фильма Thale (превосходный образчик скандинавского нео-нуара) я заинтересовалась: а нет ли чего примечательного среди норвежских сериалов? На беду первым мне попался совершенно отвратительный «Хелльфьорд». Кровь, кишки, слюни, рвота, убитые животные, мерзкий секс и завораживающая природа присутствуют. История о пакистанском эмигранте, работающем в конной полиции. Во время национального праздника (17 мая?) его лошадь оступилась и сломала ногу, а он из жалости попытался ее пристрелить на глазах у детишек. Лошадь дохнуть не пожелала, но залила кровищей и агоническим ржаньем центральную улицу Осло. Ролик с его зверствами попал на ютюб и ГГ сослали на север, в городок Хелльфьорд, работать единственным полицейским в городе. В городе, естественно, имеется журналистка, которая «точно знает», что в городе творится «что-то странное». Что именно я так и не узнала, потому что не стала смотреть вторую серию.

Вторым я взяла «Лиллехаммер» — норвежско-американский продукт, добротный, как советские галоши. Престарелый нью-йоркский гангстер настучал на своего босса и по программе защиты свидетелей отправился в Лиллехаммер. Там он завел роман с училкой, приструнил дерзкого араба, научил робкого школьника, потомка викингов, отравленного евротолерастией и «взаимным уважением и диалогом» подкладывать камни в варежки (бешено одобряю!!!), после чего взялся строить северный лиллехаммерский Лас-Вегас в отдельно взятом баре. В наличии обаятельные актеры (хоть ни у кого нет ровных и белых зубов) и норвежская преступность (а то рисуют землю обетованную, сказочное Межфьордье). Что улыбнуло: «норвегизирование» гангстерской формы допроса. Поймав супостата из наехавшей на их бар группировки, ГГ и его помощник пустили пленника полетать связанным на лыжах с трамплина, а внизу поймали и пригрозили спустить еще раз, после чего допрашиваемый отвел ГГ к своему боссу. Хоть Лиллехаммер мне и понравился, но смотреть дальше я не стала: мне не близка вся эта мобстер-романтика. Да и фьордов нет, сплошные снега…

Я собираюсь вернуться к этим двум сериалам в ближайшее время и пересмотреть свежим глазом с начала.

Что касается горящих бревен, упомянутых в заголовке, то я имела в виду Slow TV, а точнее Национальный Вечер Горящего Дерева. Я, наконец-то, нашла, где его можно посмотреть. Но это отдельный разговор…

Хьосфоссен

Фото - А. Половнева
Фото — А.Половнева

Хьосфоссен – туристическая жемчужина среди норвежских водопадов. Его воды обрушиваются с высоты 93х метров и в течение всего года объем влаги практически не изменяется. Хьосфоссен полноводен и в мае, когда вся горно-фьордная Норвегия «истекает» пресной водой из тающих ледников, и в конце лета, когда даже стойкие потоки сдались на милость безжалостному солнцу.

Чтобы попасть на Хьосфоссен – знаменитый водопад с хюльдрами – не надо совершать никаких магических пасов или произносить заклинаний. Достаточно просто сесть в самый обычный электропоезд и покатить по Фломсбане из Флома (Flåm) до Мирдаля (Myrdal).

Поезд останавливается у Кьосфоссена дважды: по пути туда и на пути обратно. Для удобства туристов бОльшая часть платформы превращена в смотровую площадку. Время стоянки – около 5 минут.

Фото — А.Половнева

Когда из поезда высыпает публика, тут же включается музыка, по слухам, сочинения великого норвежца Эдварда Грига. И к зрителям выходят прекрасные девы. Они одеты в одинаковые длинные платья и длинноволосые парики. Они появляются по очереди, видимо, изображая одну и ту же хюльдру: одна актриса – у подножья водопада, совсем близко к воде, другая выглядывает из полуразрушенной избушки, третья материализуются выше всех, на камешке.

Волшебный танец хюльдры – это нечто средние между национальным норвежским танцем, призывными помахиваниями сирены и призывами утопиться в водопаде, которые шлет усталый аниматор бесчисленным туристам. В целом, мини-спектакль производит чарующий и пронзительный эффект. Могучий водопад, хрупкие, нежные женщины-колдуньи, аккуратная, но развалившаяся избушка – все это создает несколько уровней контрастов. Впечатления, словом, остаются свежие, как брызги водопада, и яркие, словно красное платье хюльдры.

Фото — А.Половнева

Экскурсоводы утверждают, что набор в «хюльдры» производится из DNBH (Den norske balletthøyskole) – норвежской высшей балетной школы, выпускники которой получают степень бакалавра современной хореографии. Актрисы также проходят альпинистскую подготовку.

На смотровой площадке очень легко получить в глаз. Туристы ломятся посмотреть на прекрасных танцовщиц и успеть заснять хоть что-нибудь. Платформа слишком мала для толпы, помещающейся в довольно длинном поезде. Все любопытствующие ломятся к ограждению, толкаются локтями и мешают наслаждаться фантастическим представлением своими панамами.

Но так как музыка льется из поезда легко и свободно, не заглушаемая рокотом потока, ее слышно практически везде. Да и обзор достаточно широк: актрис в ярких одеяниях видно издалека. Поэтому вполне возможно насладиться зрелищем прямо из туннеля, в котором «припаркована» электричка. Без риска для физического здоровья.

Аттракцион «Хьосфоссен» работает только в сезон, когда Норвегия наводнена туристами — с мая по сентябрь. Стало быть, увидеть чудесный мини-спектакль и насладиться им как следует не удастся никогда. Только если вы молодая барышня, умеющая держать равновесие. Тогда возможно вам стоит податься в хюльдроактрисы.

Примечание по поводу названия: первый звук в слове «Kjosfossen» по-норвежски произносится как нечто среднее между русскими звуками «х» и «к». Так что оба варианта названий водопада — «Хьосфоссен» и «Кьосфоссен» — принимаются как правильные.

Thale (Хвост, 2012). История Хитрой Хюльдры

Два уборщика места преступления — горбоносые и голубоглазые потомки викингов, одного из которых все время тошнит — застряли в лесной хижине, хозяин которой умер кишками наружу. Поковырявшись в доме (строго по инструкции, это ж Норвегия), они находят прекрасную молодую черноглазую и пышнотелую блондинку, лежащую в ванне с трубкой во рту. Находясь в шоковом состоянии, она пытается немножечко задушить одного из них. Другой же, сидящий на лекарствах и больной раком, но с двумя стальными деталями — нервами и яйцами — в обмен на одежду убеждает её отпустить своего неуклюжего товарища.

Неуклюжий товарищ, с рожденья наделенный страстью к приключениям, втирается в доверие к странной женщине (которая успела съесть восемь банок консервов и сныкаться под кроватью). Она хватает его за лицо и рассказывает свою историю известным образом — передает картинки прямо в мозг. Кроме этих кадров историю рассказывает старый магнитофон голосом убитого старичка.

Дикарку зовут Тале (в вольном переводе с норвежского «хвостатая»). Ее, представителя волшебного лесного народца, поймали и сдали в поликлинику на опыты. Она умеет оживлять мертвое и имеет волосатый хвост, заставляет сочувствовать и толкает людей на подвиги. Под ее белой кожей и за карими глазами скрывается неведомая сила, взрощенная норвежским лесом (о, эта неповторимая хюльдроромантика, чарующая девиц, сотканных из нервов и оригинальности(с)).

Чуть погодя уборщики находят в холодильнике хвост, который добрый старичок отпилил от Тале, чтоб та слушалась и кушала кашку принимала ванну, чтобы злодеи не могли ее засечь. Тале, видите ли, тепло выделяет что ваша ТЭЦ. Уборщики переглядываются и говорят: «Она не может быть той, о ком мы подумали». Видимо, в Норвегии хвостатые тетки, как в России — Бабай.

Все это время за уборщиками и Тале шпионят представители лесного народца, по виду — чисто пауканы из мультика про сухонькую кисоньку.

hulder thale norway

И вдруг, нежданно-негаданно, в избушку врываются маски-шоу а-ля РХБЗ, травят всех газом и уволакивают в лес (чудесно снятый, непередаваемо зеленый норвежский лес). Незадачливые уборщицкие головы упаковывают в черные мешки и пытаются убедить, что тётка с хвостом — обычный мутант и из-за раскрученного метаболизма все время жрет. Главгад обещает отравить их чем-то красненьким, если те не выдадут Тале. Но один уборщик находится без сознания: у него рак легких, а тут еще этот газ… А второй втюрился! Ну еще бы в такие формы не влюбиться. Да к тому же она ему волшебную хюльдропесенку напела.

«Маски» в это время обыскивают избушку, но ХХ Тале в противогазе залегла в ванне. Выпрыгнула она оттуда только два раза: чтобы одного солдата проткнуть автоматом, другого — забить подковой, а остальных взорвать. (По легенде хюльдр злить нельзя, а то на своих же кишках и повиснешь).

Пока главгад не решается застрелить уборщиков, к месту действия подтягивается лесной народец (они тощие, длинные, страшные, как помойные кошки после голодной зимы) и вспарывает ему его беззащитное пузико (скорее всего, старичка из избушки тоже они прикончили). Все спасены.

Тале в благодарность за доброе обращение вылечила одного из уборщиков от рака, на что последний отреагировал очень эмоционально: всхлипнул верхней губой. Ах, эти северяне!))

Напоследок у уборщиков состоялся диалог с полицейским, которого они в один голос убеждали, что хюльдр не существует. И это единственный раз, когда слово «хюльдра» прозвучало с экрана.

Хюльдра

Что касается «Хвоста» как художественного произведения. Первое, что бросается в глаза — затянутые диалоги и длинные странные крупные планы, будто в Норге некуда торопиться и все видится сбоку. Потрясающий диалог произошел у уборщиков на берегу фьорда:

— Что делаешь? — спрашивает один.
— На ветру качаюсь, — отвечает второй.
— Зачем?
— А че, нельзя?

Этот диаложек занял две минуты экранного времени.

Итак, кому смотреть:
— Тем, кто любит европейские фильмы с их натуралистичностью и затянутостью.
— Тем, кто любит Норвегию (снимался в Бергене и в лесах фюльке Нурланн).

Кому не смотреть:
— Всем остальным.
Я не могу его критиковать по соображением сердечной привязанности. Я его просто буду любить, как плюшевого гриба, которого мне подарили в детстве.