Мегеры. Глава двадцатая

— Ты мне нравишься, — Азия просто и прямо ответила на вопрос: «Зачем ты переводила Фесе деньги?».

Всю неделю Саша уворачивалась от приставаний Офелии, которая сначала не пожелала ничего объяснять и просила все забыть, после – начала ехидничать в стиле «на себя посмотри». Одновременно Саша пыталась игнорировать Брокка, который в свободное от работы время хранил мрачное молчание, но то и дело пытался вернуть ей деньги за фотографию. Зато Анника говорила и за себя, и за брата: ходила следом за Сашей и заунывно просила не отменять удочерение.

Когда Саша уже была готова крушить мебель, Азия объявила, что у нее есть немного свободного времени и примерно столько же лишних денег и предложила Саше и Аннике поехать на Материк поискать наряды для предстоящего бала. За ними увязался Демид, которому, по его словам, необходимо было проветриться.

— Ты меня даже не знаешь толком! – не поверила Саша.

Они с самого утра гуляли по бутикам и барахолкам, пытаясь разыскать что-нибудь полезное для бала. Смирительную рубашку, например.

— До тебя у него была герцогиня, — сказала Азия, прислоняя к Саше вешалку с дорогущим золотистым платьем. – Натурально, итальянская аристократка. Из очень богатой и именитой семьи.

Саша промолчала, привычно проглотив ревность. Азия повесила платье на место, но зато нахлобучила шляпу с огромными полями на пробегавшую мимо Аннику. Та засмеялась.

— Они пригласили нас на обед, мы сидим, едим серебряными столовыми приборами с фамильным гербом, сзади официанты еле слышно дышат, ведем чинную беседу не пойми на каком языке, а у меня в голове только одна мысль вертится – «Не дай Бог, мой сын на ней женится!». Ведь если это случится, мне придется до конца жизни терпеть эти чопорные обеды, а если мы вдруг окажемся в одном доме, я не смогу ходить в трениках и есть со сковородки жареную картошку. А я люблю свои треники и жареную картошку, и я слишком много работала, чтобы теперь приседать в книксене перед этой праздной носатой бестолочью. Я вообще не перед кем не собираюсь приседать! Но, как на зло, именно такие на него западают гроздьями, а он выбирает из них самых лучших: из хороших семей, с большим состоянием и амбициями. А это что значит? Фальшивые улыбки и бесконечная удушливая скука.
— А чем я лучше? – скривилась Саша.
— Всем! – Азия посмотрела на нее снисходительно. – У тебя непростая биография, как и у нас. Ты симпатичная, говоришь по-русски, упрямая и волевая, умеешь выживать, оставаясь при этом легкой и доброй, хоть и слегка мрачноватой. Ты нам подходишь! Знаешь, как в деревенском доме приживается кошка, мастью похожая на корову? Ты – кошка, я – корова.
— Я тоже люблю жареную картошку со сковородки, — призналась Саша.

Читать далее Мегеры. Глава двадцатая

Мегеры. Глава семнадцатая

Вечеринку «Канти Кантин» устраивали танцоры Star House of Giche – вогеры, известные даже за пределами сообщества и горячо любимые публикой – и тусовкой, и обывателями.

На балрум-сцене кто-то был успешен в коммерции, как Офелия, которая снималась в рекламе и работала в шоу-балетах у поп-звезд. Кто-то, как Виолетта, штурмовал театр и вполне успешно. Гиче были богами андеграунда. Им не было равных в баттлах и везде, где требовалось импровизировать в чистом незамутненном потоке. Все безумные перфомансы были у Гиче, все самые отвязные вечеринки были устроены Гиче. Они выезжали на эпатаже, оригинальности, фотогеничности и нескромном обаянии богемы.

К ним нереально было попасть. Для этого надо было одновременно понравиться и отцу, и матери.

«Канти Кантин» – эта фантасмагория – появилась как раз вовремя, когда сообщество безнадежно заскучало. Гиче упразднили традиционный бальный формат, вычистили все правила, оставив только веселье. Они вернули к жизни сольный перфоманс: артист один на один с публикой, или один на один с музыкой, или один на один со Вселенной – кому как нравится.

Аннике такое было по душе. Когда танцуешь, как чувствуешь. Мешаешь все стили, выражаешь себя.

Читать далее Мегеры. Глава семнадцатая