Мегеры. Глава семнадцатая

Вечеринку «Канти Кантин» устраивали танцоры Star House of Giche – вогеры, известные даже за пределами сообщества и горячо любимые публикой – и тусовкой, и обывателями.

На балрум-сцене кто-то был успешен в коммерции, как Офелия, которая снималась в рекламе и работала в шоу-балетах у поп-звезд. Кто-то, как Виолетта, штурмовал театр и вполне успешно. Гиче были богами андеграунда. Им не было равных в баттлах и везде, где требовалось импровизировать в чистом незамутненном потоке. Все безумные перфомансы были у Гиче, все самые отвязные вечеринки были устроены Гиче. Они выезжали на эпатаже, оригинальности, фотогеничности и нескромном обаянии богемы.

К ним нереально было попасть. Для этого надо было одновременно понравиться и отцу, и матери.

«Канти Кантин» – эта фантасмагория – появилась как раз вовремя, когда сообщество безнадежно заскучало. Гиче упразднили традиционный бальный формат, вычистили все правила, оставив только веселье. Они вернули к жизни сольный перфоманс: артист один на один с публикой, или один на один с музыкой, или один на один со Вселенной – кому как нравится.

Аннике такое было по душе. Когда танцуешь, как чувствуешь. Мешаешь все стили, выражаешь себя.

На их вечеринках отмечали призами вогеров еще и за лучший аутфит и за какую-нибудь ерунду вроде «best shoes». Для этого проводили обычный «ранвэй» – runway – проходку по подиуму. Эта игра в модель приводила Аннику в восторг, хоть и получалось у нее не очень.

Но в этот раз Гиче решились на неожиданное – на «sex siren». Это было темой номер один в раздевалке. Анника быстро переоделась и отошла от Саши. Ей хотелось послушать разговоры.

Раздевалкой служила большая плохо освещенная комната без мебели. Здесь вперемешку переодевались все танцоры: и парни, и девушки. Аннике показалось впотьмах, что здесь оргия, столько вокруг покачивалось и подпрыгивало голых тел: и припудренных, и намасленных, и посыпанных блестками. Танцоров прикрывали какие-то незначительные тряпочки, и все были сексуально заряжены, шлепали ближних по выпуклым местам, смеялись грудным смехом и разглядывали друг друга. Девчонка, что мазала губы синей помадой перед большим зеркалом с лампионами, улыбнулась и кивнула чьему-то отражению. То ли Аннике, то ли кому-то за ее спиной.

Анника обернулась и увидела Демида. Тот сдержал свое слово и увязался за ними на Материк на вечеринку, и теперь то появлялся, то исчезал словно сквозняк.

— Это рыжая Вираго, на которую Кендо запал? – спросила одна густо накрашенная девушка у другой, указывая на Сашу.
— Да ладно! — отмахнулась ее подруга. — Гиче много кого приобнял…

Кендо – отец дома Гиче – на заре своей танцевальной карьеры расхаживал в длинном плаще, сапогах на безумной платформе и в маске японского фехтовальщика. Сейчас ему было к тридцати, и он выглядел как гопник: в спортивных штанах, заправленных в носки. От этого ярче был контраст с отчаянно женственным стилем вога – «фэмом» – в котором Кендо был хорош, как никто.

На танцполе было немного народа, и Анника, выйдя из раздевалки, получила возможность разглядеть его как следует. У него была кривая надменная ухмылка, борода с усами по моде и малиновые волосы. Прямой тонкий нос, низкий лоб, тяжелая челюсть, высокие скулы – стандарт мужской красоты. Его мышцы были проработаны, но тело покрывал легкий слой жирка, который его почти не портил, а под одеждой и вовсе не был виден. Только на фото в инстаграме, где Кендо был топлесс.

Сегодня Кендо был «эмси». Он пританцовывал перед диджеем, разогревая голосовые связки, когда Анника, будто бы невзначай, подошла и встала рядом.

Кендо Гиче едва доставал ей до плеча.

К тому же, у него оказался чудовищный голос! Высокий и жеманный плюс противная манера гнусаво растягивать гласные.

Анника пересмотрела гигабайты видео, где он танцует – и он покорил ее! У него в глазах была мысль, движения были отточены и в них было что-то очень мужское, обаятельное. Сила и мощь, обернутые в изящество. Но лишь он заговорил, очарование растаяло как утренний туман над Черным озером. Может и голос можно было стерпеть, но эта манера… Будто он устал общаться с тобой, недостойной козявкой!

Значит, Кендо нравится Саша? Интересно.

За своего брата Анника не переживала. Никто не сможет увести у него Сашу, разве что та будет под наркозом.

Узнав, что Брокк снова выкинул фортель с расставанием, Анника не на шутку разозлилась. Ночью она прокралась на кухню, достала из морозилки пять килограммов мороженых куриных окорочков, отнесла их в комнату брата и выложила ему на постель. Он, конечно, все утро потом орал, и Герман, когда обнаружил, что Анника разморозила обед, был в бешенстве – но оно того стоило! Хорошо, что Саша не стала убегать и прятаться, как в прошлый раз, а просто выгнала Брокка из своей комнаты.

— Вот ты где! – нашла Аннику Саша.

«Мегеры» ловко ввинтились в густо пахнущую помадой и мускусом толпу, взмахнув причесанными гривами. У Анники были заплетены косички с разноцветными бусинами, у Саши – растрепанные локоны.

Они были самыми красивыми!

Уже переодевшиеся танцоры шныряли до туалета и обратно в своих цыганских нарядах, здоровались со знакомыми, потирали носы.

Саша надела черный старомодный купальник, на высокие трусики нацепила серебряный тяжелый ремень, а сверху просто набросила огромный разноцветный палантин, оставив голым одно плечо. На шее у нее оказалось ожерелье в форме полумесяца и несколько прозрачных кристаллов на толстых черных нитках. Украшения выглядели до того правдоподобно, совершенно по-цыгански, что Анника хотела было спросить, не была ли Агнесс гадалкой или даже самой настоящей ведьмой?

Анника надела белый сарафан до пят с причудливыми узорами по подолу широкой юбки, и теперь перед зеркалом в большой и некрасивой туалетной комнате Саша наклеивала на ее плечи, кисти с пальцами и грудь блестящие наклейки. Может быть, наклеить еще и на живот – мало ли, может, придется раздеться? Хотя вряд ли… Офелия перед их отъездом из Мегер отговорила ее выходить в «секс сайрен».

— Не спеши, — сказала она, — «секс сайрен» – это как перец, приправа, которой посыпаешь основное блюдо. Если хочешь обожраться приправой, иди танцевать на пилоне.

Высказавшись, мать Вираго наотрез отказалась ехать на «Канти Кантин».

Она разочаровала Аннику. Дом, куда она так опрометчиво напросилась, ее тоже разочаровал. Если Офелия всё время была таким наставником и вдохновителем, то понятно, почему из Вираго сбежали абсолютно все.

Саша прихлопнула последнюю блестящую черточку и поманила ее в кабинку. Там она положила на бачок свой телефон, растолкла синюю «звездочку» на экране, разделила на две «дорожки», наклонилась и аккуратно вдохнула обе.

— А чего носом, а не в рот? – поинтересовалась Анника.
— Так быстрее, — Саша закрыла глаза и потерла нос.
— Ясно.

Саша смотрела на нее с подозрением.

— Я не знаю, имею ли я право тебе предлагать.
— Мне не надо, — улыбнулась Анника, — не нуждаюсь. У меня мозг и так быстро работает.

Дверь скрипнула, и в туалет залетел смех. Захлопали двери кабинок.

— Ма, мне синяя помада идет?
— Очень идет, моя красавица!
— Мне тоже так нравится!

Этот милый треп поднимал Аннике настроение. Жаль, что он такой мимолетный, далекий и короткий. Хлопок дверью, стук пластика по стеклу, звук спускаемой воды – и всё.

— Здесь все нюхают? – шепотом спросила Анника.
— Так веселей! — прошептала Саша. — Только утром мазь от синяков надо будет купить. Их не замечаешь, пока не отойдешь, а потом очень больно.

«Звездочка» уже произвела эффект. Саша притоптывала на месте и нетерпеливо поправляла волосы. Они вышли из кабинки, когда в туалет зашел Кендо, а за ним ввалился Демид. Он не стал одеваться по теме вечеринки, только уложил волосы и нанес на лицо тонкий слой тонального крема, чтобы, по его словам, в искусственном свете не смахивать на мертвеца.

— Чтоб я сдох, он мой! – шепнул он, указав на Кендо.
— Опоздал, — сообщила ему Анника, мотнув головой на Сашу. Та не поняла намека.

Мегеры вышли из туалета навстречу грохочущей музыке.

Почти все, кто летал стайками между туалетными кабинками и раздевалкой, теперь порхали вокруг бара. С потолка свисали геометрические фигуры из неоновых трубок, и в этом свете энергично пританцовывающие люди в цыганских одеждах казались большими тропическими бабочками.

Центр танцпола был освещен двумя красными софитами, но в углах махрилась тьма, и там робко кучковались начинашки, те, кто был на «Канти Кантин» первый раз.

В отличие от них, Анника не испытывала ни робости, ни пиетета перед знаменитостями балрум-сцены. Шепотки, которые неслись в спину каждому из дома Гиче, ее смешили. Отец с детства учил ее презирать дутые авторитеты, а с теми, кого презирать не удается, разговаривать на равных. Тем более, у Гиче такие огромные воображаемые короны, что удивительно, как их головы под такой тяжестью еще не свалились в трусы.

Танцпол уже шевелился, кто-то уже размахивал руками в кругу. Кендо что-то бухтел в микрофон. Его малиновая голова шныряла среди разодетых танцоров. Разговаривать стало тяжело, музыка превратилась в грохот, в котором не было слышно ничего, даже того, что говорили тебе в самое ухо.

Судьи заняли свои места – несколько раскладных стульев у края танцпола. Все трое – танцовщицы из Гиче. Удивительно, но парни Гиче были, как на подбор, сладкими красавчиками, а девки Гиче казались Аннике уродинами, каких свет не видывал. Неоновый свет и вовсе превратил их в носатых гарпий. Giant noses across the board!

Пришло время перфомансов, и стало, наконец, интересно. Комментарии толпы окончательно заглохли, и теперь было слышно только Кендо, который то и дело повторял: «Feminine-feminine-feminine wah!», еще отчетливо слышалось «cunty» и «pussy». Зал шумел, щелкая пальцами в знак одобрения тому, кто выделывал что-то эффектное.

— А когда надо будет раздеваться? – Анника подпрыгивала за спинами.
— Когда в зале станет достаточно жарко, — проорала Саша ей в ухо.
— Ясно, — поняла Анника и заметила, что Кендо, на секунду оторвавшись от бубнежа в микрофон, смотрит на них, — я пойду, посмотрю поближе!

Саша кивнула и отправилась за ней. Но если Анника притормозила в первом ряду, Саша вышла в круг. Она быстро помахала руками, не очень красиво, будто отгоняя мух. После принялась как-то по-балетному изящно вертеться волчком и падать, падать, падать в слишком драматичный «дип», как модель на подиуме падает с высоких каблуков – с одной задранной вверх ногой. Каждым падением она заводила толпу все больше и больше. Ее тоненькая ножка в огромном черном ботинке с оранжевыми кожаными языками пламени оказывалась наверху чаще головы. Танец ее был какой-то рваный и дерганый, будто Саша выражала телом все, что накопилось у нее внутри.

Анника вышла следом за Сашей и оттанцевала на чистом адреналине, сама не понимая, что делает. Но ей аплодировали, когда она с горящими щеками вернулась в первый ряд.

— Сейчас одиннадцать, — объявил Кендо, — всем кому по закону пора домой, всего хорошего!

Аннике показалось, что он смотрит на нее. Она нашла глазами Сашу и вопросительно подняла брови. Саша смешно сморщила нос и махнула рукой.

Наплевать, вогируем!

Аннику вытеснили из первого ряда, но она решительно вернулась назад. Пришлось даже пару раз ткнуть кого-то локтем. Зато здесь было видно всех, но главное – было видно ее. И на нее смотрели! Она была новенькая и наглая. Рядом оказался Демид, тоже новенький и тоже наглый.

— Самые сексуальные люди балрум-сцены Материка сегодня здесь? – спросил Кендо и жестом попросил диджея приглушить музыку.

Зал ответил ревом.

— Материка? А мы?! Вот гандон! – возмутилась Анника так громко, что танцоры, стоящие рядом, посмотрели на нее с недоумением.
— Мы – люди мира, — заметил Демид.
— Open up sex siren! – провозгласил Кендо и начал обратный отсчет, чтобы все желающие участвовать немедленно вышли на танцпол. — Ten, nine, eight…

Демид разглядывал собирающихся в шеренгу соблазнителей, словно кот в колбасном отделе, который смотрит на витрину, то и дело жмурясь и зная, что в конце дня ему кое-что перепадет.

Судьи заняли свои места, диджей пустил что-то медленное и тягучее, и танцоры принялись ходить по танцполу, одетые черти во что, соблазнительно изгибаясь, поводя плечами и бедрами.

Первой шла брюнетка в кружевной сорочке, не скрывающей почти ничего. Стройная, симпатичная, но на ней были прозрачные туфли для стриптиза, и она передвигалась как больной олененок.

— You whore… tramp… — подбодрил ее Кендо замогильным голосом, который, видимо, сам считал сексуальным.

Следом вышла густо накрашенная блондинка. Она была плотного телосложения, круглое лицо с тяжелыми чертами, покрытое внушительным слоем тонального крема, вспотело и залоснилось, длинные прямые волосы были немодно покрашены. На ней были черные чулки, черное замысловатое белье и грубые ботинки на толстом высоком каблуке. Про секс, но про вульгарный, животный, пьяный и глупый секс. Например, в туалете клуба. Она, скорее всего, выиграет.

Следующим шел паренек с тощими ручонками и ножонками, замотанный в желтые эластичные лоскуты. Он был похож на таракана.

Четвертой была очень красивая девчонка с аккуратными старомодными стрелками, в розовом кружевном боди, слегка порочная и умеющая хорошо ходить.

Саша вышла под софиты в своем бикини. В этой густой красной темноте ее фигура казалась идеальной. Точеные ноги и сексуальный плоский живот были оттенены кремом для тела с блестками, а в лифчике откуда-то взялась грудь! Вполне нормального размера, не два ее обычных «прыщика»! Странно, Анника видела ее в этом бикини еще в отеле и могла поклясться, что никакой груди там не было!

Сашка как-то удивительно двигалась. Нет, она делала абсолютно то же самое, что и остальные: томно выгибалась, плавно перебирала ногами, вертела попой и играла с волосами. Но вдруг за какую-то долю секунды она вдруг резко меняла направление движения и снова принималась баюкать судей покачиваниями, волнами и томными поглаживаниями. И вдруг – бац! – и снова какая-то быстрая судорога.

— Вот она и в койке такая же! – ляпнул Демид восхищенно.

Анника засмущалась. Она не знала, как должно выглядеть то, что «в койке». Она посмотрела на Демида. Заметил ли он ее смущение? Задразнит же! Нет, он был занят Сашей, как и все. На нее смотрели вдвое дольше, чем на других участников. Судьям она явно понравилась.

После предварительного отбора в категории набралось человек девять. После Саши – никого интересного, какие-то дрыщеватые ребята и жирноватые девчата – Анника на них даже не посмотрела, увлекшись сравнением Саши с девчонкой в розовом боди. Но судьи никого не оставили за бортом, поэтому все те же люди тут же вышли в баттлах. Теперь их сравнивали по двое.

Странная снисходительность, ведь по слухам Гиче были беспощадны. Они воображали себя эстетами, не терпели лишнего веса, желтых зубов и не стеснялись высказываться об этом в разных интервью.

Судьи сидели с таким видом, будто их вот-вот стошнит. На танцполе и правда начался какой-то трэш! Кто-то принялся усердно трясти булками, кто-то сунул руку в трусы, кто-то принялся рисовать на себе маркером какую-то чушь. К моменту Сашиного выхода Анника была готова закрыть глаза и сбежать. Демид, напротив, стоял рядом, снимал на телефон и довольно похохатывал. Анника огляделась вокруг и решила, что всех раздирают такие же противоречивые чувства.

Саша с первых секунд весело пустилась вразнос и принялась «шейдить» – понарошку унижать – направо и налево. Одну свою соперницу, она играючи отшлепала: та как раз наклонилась вперед к судьям и не видела, что за ее спиной изображает Саша. Та умудрилась проделать всё, ни на секунду не выходя из образа.

Вторую соперницу, которая сама вздумала выказать неуважение и потрясти ляжками перед Сашиным лицом, она взяла и укусила за зад! Еще и рыкнув при этом по-тигриному! И вроде бы она была серьезна, но, возвращаясь каждый раз из баттла победительницей, покатывалась со смеху. Зрители смеялись вместе с ней.

Третьего парнишку, который вместо того, чтобы соблазнять, все силы бросил на «шейд» Саши, она проигнорировала, причем так хитро, все время оставаясь позади него и заставляя несчастного стоять спиной к судьям. Для него баттл длился всего три секунды.

Гиче оставили троих финалистов – все девчонки: Девчонка в Розовом Боди, Черная Вульгарная и Саша.

Первыми отправили баттлиться Розовую и Черную. Победительница этого баттла в следующем выйдет с Сашей.

Саша, тем временем, отошла подальше, к противоположной стене и там весело валяла дурака: размахивала волосами, красила губы – нарисованный рот тут же прибавил ей очков – и пританцовывала в такт треку, который как раз стал пободрей. Вокруг нее скакал Кендо и в какой-то момент вместо того, чтобы следить за происходящим на танцполе – комментировать, подбадривать и управлять – он увлеченно заговорил с Сашей, прижимаясь губами к ее уху.

Черная нырнула в толпу рядом с Анникой, схватила за руку Демида и вытащила его на сцену. Она ловко запрыгнула на него, обхватила его ногами и принялась страстно елозить. Демид с удовольствием подыгрывал ей, поддерживая ее снизу за объемный накачанный зад. Анника наблюдала за ними. В какой-то момент Демид поймал взгляд Анники и подмигнул ей. Она смутилась.

Розовая, вдохновившись примером Черной, тоже пошла ва-банк: вытащила из толпы парня, который оказался не из робких и перехватил инициативу. Он присел, провел руками по ее ногам снизу вверх, ловко расстегнул ее розовый боди, стянул трусики аж до колен и впился ртом в ее лобок.

Толпа ахнула, потом заорала. Судьи повскакали со своих мест, что-то крича и размахивая руками, но уже не в силах остановить происходящее. Кендо бросил Сашу и кинулся модерировать ситуацию на танцполе. У него ничего не вышло: парочки уже опустились на пол, их обступили люди, снимающие оргию на телефон, и продраться через эту кучу малу было невозможно.

Сашка тихонько смылась в раздевалку. Анника поплелась следом. Надо же! Столько ожиданий, споров и все так быстро закончилось!

— Я не готова так соревноваться, — Саша со смехом подняла обе руки вверх, будто сдаваясь.

С нее яркий свет тут же убрал половину очарования – грудь снова куда-то исчезла, а крем на теле теперь смотрелся чересчур жирным и неприятным.

— Никто не готов, — заметил кто-то из вошедших в раздевалку.
— Классные тапки, — буркнул Кендо, раздраженно отбросив микрофон.
— Спасибо, — ответила Саша с улыбкой.

Она накинула поверх бикини свою цыганскую накидку и повязала на голову платок.

— Я не могу поверить, что дала себя уговорить! — со слезой в голосе воскликнула мать дома Гиче, врываясь в гримерку. — Не могу поверить, что мы сделали эту мерзкую категорию! Это же откровенная порнуха! Даже уже не стриптиз! Там трансляция! Удалите трансляцию! Она же там без трусов! На танцевальном мероприятии это неприемлемо!!! Это не закрытая секс-вечеринка, и мы не в Нью-Йорке!

Люди стекались сюда, чтобы освежиться и поболтать, снова зайти в кабинку туалета и использовать ее не по назначению. Анника выглянула за дверь. Кто-то включил в зале свет, и сразу стала видна неприглядная действительность: неровный пол, тела, которые больше не казались красивыми, стены как в доме культуры при заводе, убогость меблировки, полупустой бар, потекший макияж, плохо сшитая одежда, расширенные зрачки.

— Номинация тут не при чем! – возразили ей. — Просто людям, которые в ней выходят, кажется, что нужно трахнуть друг друга на сцене и это будет круто! Никто толком не имеет представления, что это и как это делается…
— Кое-кто имеет…
— В Штатах это точно такая же категория! – заорала Гиче. — Я лично стояла на балу и видела, как молодые люди обливали себя маслом, залезали руками себе в трусы. Это номинация недостойная!
— В Европе по-другому, — не сдавался какой-то манерный кавказец, — я давно слежу на их сценой, там происходит все очень достойно!
— Закидаете меня камнями, если мне сексуально? – Девчонка в Черном ввалилась в гримерку, прилипнув к Демиду. — Мы что? В СССР, где секса нет?

Демид сохранял на лице таинственность. Анника разглядывала его исподтишка, избегая встречаться с ним взглядом напрямую.

В гримерку теперь набилась целая толпа, и все кричали и спорили.

— Я тоже не люблю эту категорию, — сказал Кендо, усевшись рядом с Сашей. — Слишком на категорию «порн стар» смахивает. Но кому-то нравится… Все равно будем делать, будем выходить. Со временем и здесь появятся свои звезды, которые покажут, как надо…

Он внимательно посмотрел на Сашу, которая рассеянно мяла в пальцах сигарету.

— Не будем делать! Не будем выходить! – возразил кто-то из судей.
— Люди путают понятия «порно» и «сексуальность», — вещал кто-то из танцоров, собрав маленькую толпу. — Не обязательно проявлять животные инстинкты, можно просто выйти и тебе уже будут говорить, что ты сексуальна. А мы все превращаем в порево…
— Я насчет Европы согласна, — подхватила девчонка из Гиче. – Нет ничего неприемлемого в самой номинации! Это демонстрация сексуальности, владения своим телом, энергетикой! Терпеть не могу, когда начинают просто лапать себя и других!
— Не «sexy siren», а «sex siren»! Чуете разницу?
— Нет никакой разницы!
— Посмотрите командный «секс сайрен», это же треш!!! У нас вообще лайтово получилось, — снова вмешался кто-то из Гиче.
— Даже в командном на всех есть трусы!
— Лучшая вечеринка всех времен, — уверенно заявил Демид и посмотрел прямо на Аннику.

Анника на этот раз выдержала его взгляд. У нее вспотели ладони.

— А ты кто вообще? – настороженно спросила мать Гиче у Демида.
— Я – Вираго! – заявил Демид.
— Что значит «вираго»? – спросил кто-то.
— Мегера, — пояснила Саша.
— Я думал, это сленг… — сказал Кендо.
— Сленг, — подтвердил Демид, — древнегреческий.

Все засмеялись, и на секунду атмосфера разрядилась, но тут в гримерку робко вошла Девчонка в Розовом Боди: в руках – кубок победительницы в номинации «секс сайрен», лицо заплакано.

— Дай сюда кубок! – завопила Гиче.

Девчонка испугалась и отпустила трофей.

— Удалите трансляцию! – потребовала она, плача.

Все притихли.

— Чего это? – с подозрением спросила мать Гиче, хотя еще пять минут назад настаивала на том же.
— Бал – это бал, а снаружи люди живут своей жизнью! – объяснила победительница.
— Может, надо было подумать об этом перед тем, как трусы снимать? – мстительно спросила мать Гиче.

Она, высоко подняв голову, прошествовала мимо зареванной девчонки и остановилась рядом с Демидом.

— Ты – Вираго? – спросила она у него. — Держи, Вираго!

Она впихнула ему в руки кубок победителя.

— Я победил, видели, девки! – рассмеялся он, обращаясь к Саше и Аннике. — Приз, конечно, так себе…

Он протянул кубок Аннике, она небрежно зашвырнула его в свою сумку, стараясь не коснуться Демидовых пальцев.

— Пошли танцевать! – велела Саша.

Ее пальцы, державшие неподкуренную сигарету, снова подрагивали. Похоже, она успела проглотить еще одну «звездочку».

— Пошли, — Кендо подал ей руку.

Снова выключили свет, снова загрохотала музыка. Пока матерые танцоры спорили о категориях или бродили между баром и туалетом, в кругу на танцполе отрывались новички – те, кто смертельно хотел быть замечен.

Кендо отдал микрофон какой-то возрастной тетке. Саша сказала Аннике на ухо ее имя и дом, но та даже не потрудилась расслышать. Ей довольно быстро надоели все эти люди.

— Диджей, переверни пластинку, — велела в микрофон «эмси». – Дамы и господа, встречайте, Star House of Giche.

Гиче, пытаясь сгладить впечатление от своего эксперимента с «секс сайрен», бросили все свои таланты на поправку атмосферы. И успешно! Вечеринка покатилась как санки с горки, все бросились отрываться, словно это была последняя «Канти Кантин» в этом веке.
Неожиданно для всех в кругу танцоров оказались Кендо и Саша. До этого они приноравливались друг к другу где-то у стены, но толпа своим хаотичным движением вынесла их в самую середину.

Они танцевали не вог. Они просто танцевали. И у них быть вместе получалось так естественно, словно они были единым организмом, послушным одной голове. За ними интересно было наблюдать: как движение одного продолжает другой, но уже по-своему. Они будто бы перетекали друг в друга.

Трек вдруг оборвался, они остановились, резко и оба сразу. Грянули аплодисменты, но ни Кендо, ни Саша не обратили на это внимания. Аннике показалось, что они и не поняли вовсе, что больше не танцуют. Они стояли, тяжело дыша, и, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза.

— Я же говорила, это новая у Кендо, — сказала сплетница за спиной у Анники. — Теперь все балы её!
— Брокку тут больше ничего не светит, — заметил Демид.
— Чушь, — отрезала Анника, впрочем, без особой уверенности.

И тут Кендо поцеловал Сашу. Он не позволил себе лишнего, только подался вперед, легко обнял ее и прижался губами к ее губам.

В этот момент над ними взорвался перегревшийся софит, окатив их осколками и искрами.

КУПИТЬ КНИГУ ЦЕЛИКОМ НА РИДЕРО (90р.)
КУПИТЬ КНИГУ ЦЕЛИКОМ НА АМАЗОН ($1.82)