Мегеры. Глава восемнадцатая

Демид кисло просматривал последние посты в «Плотине». Количество просмотров за эту неделю упало до стыдных цифр. Больше никто не хочет ничего читать! Даже за знаменитой мегерской парочкой горожане теперь следят напрямую, через их инстаграмы. У Саши что-то закрутилось с тем вогером, симпатичным коротышкой с малиновыми волосами, а Брокк, узнав об этом, исчез на несколько дней. Вернулся с загаром, но мрачным как снеговая туча.

Демид отложил смартфон и уставился на широкую спину Германа, который на столе возле мойки разделывал мясо.

— Баранина – моя специализация, — сообщил он, повернувшись к Демиду с улыбкой. — В «Карски» я готовил ее с мятой и тархуном. Еще мы лепили пельмени. Один пельмешек весил десять грамм, из килограмма получалась сотня. Пару сотен мы варили, Инка развозила заказы, остальное замораживали. И так каждый день…
— Сколько времени вы протянули на пельменях? – поинтересовался Демид.

То Герман, то Инна снова и снова подъезжали к нему со своим коммерческим предложением – надоели хуже луковых бутербродов. Но Демид не собирался уступать и скидывать цену на аренду. Семьдесят пять тысяч и точка! В ответ Инна злилась, а Карски почему-то веселился.

— Полгода протянули, — ответил Герман. – Бизнес мы не оформляли, баранов прямо в ванной разделывали. Ох, и грязища была! Магазинные средства ведь не отмывают органику. Кровь и животный жир смывают только специальные кислоты, которых нет в свободной продаже. Приходилось выкручиваться.

Демида будто что-то толкнуло в грудь. Он взял со стола свой смартфон и включил диктофон – рефлекторно, как охотничья собака замирает в стойке, почуяв дичь.

— Знаешь, я, наверно, могу и человека запросто разделать, — задумчиво сказал Герман, глядя на мясо. — Те же связки, те же сухожилия…

Похоже, шеф-повар так хочет заиметь свою кухню, что решил перейти к угрозам.

— Еще одна деталь – голова. Ее всегда трудно отчленять, обычно для этого берут топор. Или хороший нож. У меня есть хороший, японский.

Герман тронул свою скрутку, лезвия звякнули.

— Вот сюда говори, — не выдержал Демид и подвинул к краю стола смартфон.

Герман обернулся, посмотрел на приложение, пульсирующее на экране, и улыбнулся.

— Брось! Зачем мне тебе угрожать! У меня для тебя другое припасено!

Демид хмыкнул.

— Я же вижу, что тебе нравится эта идея! – сказал Герман.
— Идея нравится, ты – нет, — признался Демид, изрядно покривив душой.

Что-то было такое в этом Карски… Цепляющее обаяние мелкого хищника, у которого пушистая спинка, но очень острые мелкие зубки.

Герман выложил последний кусок мяса на противень, засунул его в духовку и повернул тумблер. После он лукаво улыбнулся Демиду, вытирая руки посудным полотенцем.

Карски так соблазнял женщин: жарил мясо, ерошил волосы, улыбался своей бестолковой улыбкой и покорял их вмиг. В Мегерах у него любовниц было несчитано – и для каждой он обязательно готовил!

Отбросив полотенце, Герман подошел к обеденному столу, облокотился на столешницу, и его разгоряченное лицо оказалось так близко, что Демид почувствовал его тепло и вдохнул его запах. Сомнений давно не осталось – повар отчаянно флиртовал. Это было очевидно, а еще – мило и слегка оскорбительно. Но после «Канти Кантин» у Демида случилась довольно унизительная сексуальная засуха, поэтому его тело то и дело отзывалось на зазывный шепот и случайные прикосновения.

Он хмыкнул, выключил диктофон, встал и вышел из кухни, но Герман увязался за ним. Демид, поднимаясь вверх по лестнице, слышал его упругие шаги у себя за спиной.

— Ну и свинарник у тебя, — усмехнулся Герман, притормозив в дверях номера.
— У тебя, можно подумать, не такой, — отмахнулся Демид, ногой запихивая под кровать тарелку с обглоданными куриными костями.
— У меня хуже! – улыбнулся Герман, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди.
— Что тебе нужно? – с досадой поморщился Демид, присев на кровать.
— Хочу кое в чем признаться, — сказал Герман с вкрадчивой улыбкой. – Только диктофон не включай.

Из гостиной донесся женский смех. Герман нервно обернулся через плечо, быстро зашел в комнату и закрыл за собой дверь.

— Я – WildButcher.
— Кто? – не понял Демид.

Герман насмешливо изогнул бровь, наблюдая, как до мозга Демида постепенно доходит информация.

Бобр бросил подрабатывать вебкамом еще осенью, но хорошо помнил одного из своих постоянных клиентов под псевдонимом «WildButcher». Тот был чертовски щедр. В один из последних сеансов он ни с того ни с сего объяснился ему в любви.

«Ты – произведение искусства», — писал незнакомец по ту сторону экрана.

— Врешь! – не поверил Демид.
— Ты – произведение искусства, — улыбнулся Герман, присаживаясь рядом на кровать.

Он снова был слишком близко и хитро смотрел Демиду в глаза. Тот сидел, парализованный этой близостью, то ли не замечая, то ли не желая замечать, как рука Карски скользит по его бедру вверх и расстегивает пуговицу на его джинсах. Не встречая сопротивления, Герман осмелел, подался вперед и прижался своими твердыми губами к приоткрытому от удивления рту Демида.

— И далеко ты собираешься зайти? – спросил тот, слегка отстранившись, когда Герман уже добрался рукой до своей цели.
— Так далеко, где никто еще не был! – пообещал тот и поцеловал Демида в ключицу.
— И все это ради кафе?
— Ради удовольствия.

Он гладил его член, продолжая смотреть ему в глаза.

— Ну ты и шлюшка! — улыбнулся Демид.
— Есть такое, — Герман засмеялся и стянул его джинсы на бедра. — Красота какая!

Демид едва успел стянул с себя майку, когда Герман повалил его на кровать и заглотил его член целиком. Он двигал губами быстро, ритмично и настойчиво. Демид гладил его по стриженному затылку. Ему хватило полторы минуты, чтобы кончить.

Демид рукой притянул Германа к себе и впился в его солоноватые губы, проникая языком почти в горло. Он, не церемонясь, перевернул любовника на живот, стащил его домашние треники, раздвинул его ягодицы. Он ласкал его языком и руками, приподнимая его бедра себе навстречу. Когда Герман застонал громче, Демид помедлил мгновение, проник в него и застонал. Да! То самое восхитительное ощущение, когда за невыносимой теснотой – блаженная пустота! Демид был аккуратен и даже нежен, пока не вспомнил, что это неземное ощущение будет стоить ему семьдесят пять тысяч в месяц. Тогда он зарычал, вжал лицо Германа в матрас, навалился сверху и принялся трахать своего будущего арендатора как в последний раз. Тот громко застонал и смял обеими руками несвежее покрывало на кровати.
Демид снова быстро кончил, после чего поднял Германа на четвереньки, собираясь рукой довести того до оргазма, но увидел под ним мокрое пятно и услышал вздох облегчения.

— Сука! – зло воскликнул Демид, звонко шлепнув Германа по заду. — Сука ты!

Герман засмеялся. Демид плюхнулся рядом с ним на кровать и закурил.

— А ты хорош! – заметил Карски, глядя на него из-под руки.
— Допустим, я соглашусь,- предположил Демид, затягиваясь сигаретой. — Что будешь делать дальше?
— Выпрашивать деньги, — Герман приподнялся на локтях. — Я умею выпрашивать деньги!
— О, не сомневаюсь! — протянул Демид с усмешкой, стряхивая пепел на свой планшет. — Жене что скажешь?
— Ничего, — Герман помрачнел, — ей не надо ничего знать. Я ее все-таки люблю.
— Любишь? — удивился Демид, ощутив едва заметный укол ревности. – Зачем тогда трахаешь меня?
— Это ты меня трахаешь, — поправил его Герман со смехом, по своему обыкновению переводя все в шутку.
— Давай это исправим, — Демид затушил сигарету прямо о тумбочку.
— Эй, малыш, я на десять лет тебя старше, имей совесть!
— Ты кафе хочешь или нет? – Демид нагло изогнул бровь.

Герман засмеялся, напрыгнул на Демида сверху и поцеловал его так, что тот мгновенно понял, за что Карски – безработного, не очень красивого, ветреного, проблемного мужика – так любят бабы. Бобр вырывался из этого безумного поцелуя, только чтобы вдохнуть воздуха, и слышал свои стоны издалека. Его сознание уплыло куда-то в тонкий план.

– Сколько ты на меня бабла спустил?!

Они мокли под душем, не выпуская друг друга из объятий.

— Первый месяц аренды точно! — похвастался Герман со смехом сквозь шум воды.
— Где взял? – поинтересовался Демид.
— В карты выиграл, — пояснил Герман.

Демид запрокинул голову, набрал полный рот воды и выплюнул ее в лицо своему любовнику. Тот засмеялся.

— Забирай кухню, — решился Демид, после душа заворачиваясь в полотенце.
— А столовую? – спросил Герман.
— Не наглей!

Герман завернулся в полотенце и улыбнулся.

— Слушай, я правда знаю ресторанный бизнес…

Он притянул Демида к себе и вытер своим полотенцем несколько прозрачных капель с его кожи.

— Почему вы тогда так быстро прогорели, если ты знаешь ресторанный бизнес? – спросил Демид ехидно, но Герман остался серьезен и вместо ответа он обнял его как родного человека, запустив пятерню в длинные волосы на его затылке. Демид уложил подбородок Герману на макушку – он был выше Карски на голову – и почувствовал, что тает как пломбир на солнцепеке.

— Я не хотел, чтобы к нам ходили чужие, – рассказывал Герман, когда они валялись в кровати в обнимку. — Я хотел, чтобы стоял шкаф с книжками, гость мог оставить закладку и дочитать в следующий раз. Чтобы могли сидеть на подоконнике, играть в нарды… Ты был у нас?
— Нет, я же не свой, — сказал Демид.
— Теперь свой. Мой.

Вот оно, сокрушительное обаяние Карски! Герман гладил Демидову спину так нежно, что тот жмурился от удовольствия.

— Слушай, зачем все это? – Демид приподнял на локте и посмотрел любовнику в лицо. – Чат, зачем он?
— Я – тайный сексоголик! – поддел его Герман.

Демид отстранился от него, сел, спустив ноги с кровати, и нахмурился.

— Я на тебя подсел, идиот! — признался Герман неохотно. — Ты красивый такой, и правда произведение искусства!

Герман обнял Демида сзади.

— И глаза твои оленьи… — он поцеловал его в ухо. У Демида по спине побежали мурашки. — И скулы, и губы, и запястья тонкие… — Герман продолжал нежно целовать любовника в шею, спину, затылок, но руками так сильно сжимал его плечи, что побелели костяшки.

Демид не смог сдержать улыбку. Вот сукин сын! Обаял за пятнадцать минут! За час успел заставить ревновать и так погладил самооценку, что закружилась голова.

— Мне нравилось быть хозяином, который потчует гостей, — снова пустился Герман в воспоминания, только теперь шепотом и прямо в Демидово ухо. – «Карски» был больше закрытым клубом, чем рестораном. Со своей атмосферой, понимаешь? Однажды забрела какая-то бабулька, из тех, что «ЙоБе» лечатся, так я ее развернул. Сказал: «Извините, у нас закрыто, случайно табличку не повесили!».
— Чудесная бизнес-модель, — сказал Демид негромко и втянул ноздрями воздух, — у тебя там что-то горит…
— Ты всё потушил, — Герман снова принялся заигрывать.
— Я про кухню, — остановил его Демид.
— Твою мать!

Герман быстро натянул штаны и футболку и вылетел за дверь. Демид спустился следом, огорчившись, что романтика так быстро кончилась.

— Не сгорело! Успел! – обрадовался Герман, продемонстрировав Демиду противень с чудно прожаренными кусками мяса.

Рот Демида наполнился слюной. Повар улыбнулся и положил ему на тарелку самый большой, присыпав сверху какой-то ароматной травой.

— Рассказывай дальше, — велел Демид, набив рот сочным мясом.

Он хотел сказать: «Уговаривай меня дальше!», но ехидничать больше не хотелось. Хотелось, чтобы этот сумасшедший повар кормил его каждый день до конца жизни.

— Я со своих денег не брал, только записывал долги. Они потом возвращали. Или не возвращали. Какое-то время мы выходили в ноль! Мы просто не успели стать модными, не успели раскрутиться, потому и прогорели. А в ноль работать для нового места – это норма. Я же знаю ресторанный бизнес! Мы бы окупились! Вложения свои точно вернули бы…

В кухню вошла Инна, но Герман, стоявший спиной к двери, ее не заметил.

— Если в новом кафе меню составить из знаменитых блюд Агнесс, которые любит весь город, можно будет взлететь! Ты понимаешь, о чем я говорю? Картофельная кожура с четырьмя видами сыра, айвовый самогон, Гингер-чай, вот это мясо с розмарином…

Демид кивнул. Он тоже знал и любил стряпню Агнесс. Герман обернулся с улыбкой, но, заметив жену, на секунду настороженно нахмурился, словно ожидал нападения. Инна наблюдала за мужем с усмешкой.

— А мою квартиру, которую просрал, ты мне вернешь?

Герман молча отвернулся, но Демид заметил, как напряглись его плечи. О какой любви он там плел? Они же с трудом уживаются вместе!

Инна, впрочем, не была ни дурой, ни сукой. В общем-то, она и лентяйкой тоже не была. Просто не хотела становиться офисной мышью, не хотела тратить свою жизнь на бесчисленные чашки кофе – и в этом Демид был с ней солидарен. Инна хотела стать известным писателем и рассказывать о чем-то важном и понятном всем.

Она, как и Демид, начала в свое время с редакции «Мегерских ведомостей», но продержалась в корреспондентах несравнимо меньше – всего два дня. Ее перевели в секретари, и на этой должности она проработала еще неделю, после чего начальник попросил ее написать по собственному, а в кулуарах объяснил: «Не так смотрит…». В редакции сочли это самодурством, но Демид понял, что тот имел в виду.

Инна была своеобразна, на своей волне, говорила невпопад и постоянно пребывала в депрессии. Будто бы внутри у нее когда-то давно разверзлась бездна, куда теперь непрерывно засасывало солнечный свет. Пока она была юна и свежа, эта трагичность и сложность украшали ее. Теперь же, когда в этот душевный разлом падали еще и банки с самогоном, Инна превратилась в обычную неустроенную тетку в обносках с чужого плеча.

Только после Сашиных признаний Демид понял природу этой бездны – очередная сломанная кукла Степана Майера! В нем даже проснулось бы сочувствие к Инне, если не восхищение Сашей. После публикации своего видео та приняла на себя грязь и помои молча и храбро. Инна же взяла плаксивый тон – и в видео, и после – оттого вызвала не сочувствие, а брезгливость.

Наблюдая за Инной, он вдруг понял Германа и его пренебрежение к чувствам жены. Легко ли в течение десяти лет каждый день заглядывать в эту бездну? Сразу после пробуждения вытирать ей слезы, которыми она оплакивала что-то увиденное во сне? Или во время семейного обеда стыдливо опускать глаза, стараясь не слышать ту выспренную чушь, что она несет, втискиваясь в общий разговор? По вечерам, после тяжелого рабочего дня на ногах, вместо просмотра телевизора отмахиваться от ее истерик – легко ли? Карски, похоже, пытался законопатить эту зияющую пропасть всем, что попадалось под руку: переездом, новым бизнесом – бестолково и отчаянно. Да и откуда у него взялись бы тонкие умения? Кто мог научить этого простого, как тапок, мужика успокаивать нервных женщин?

— Переспи с Азией, — ехидничала Инна. – Может, она бросит тебе косточку!
— Что ты несешь?! – возмутился Герман. – Какая Азия?! Я, между прочим, ради тебя тут верчусь, о скидке на аренду два часа договариваюсь!..

Ах, вот как! Оказывается, ради нее! Демид даже не успел заметить, как отдельные точечные уколы ревности превратились в мезотерапию, причем роликом с шипами длинной не меньше сантиметра.

Инна повернула к Демиду удивленное лицо.

— Ты согласен? – спросила она радостно.

Ее лицо вдруг просветлело, осветившись наивной улыбкой. Она даже стала почти хорошенькой, а Демиду стало стыдно. И за свои снисходительные мысли о ней и ее жизни, о которой он вдруг взялся судиться свысока. И за секс с ее мужем…

— Развлекайтесь, — Демид махнул рукой. – Найдите деньги, начните пока бесплатно. Даю вам три месяца, потом посмотрим, как составить договор.
— Ты не пожалеешь! – Инна порывисто обняла его.
— Уже жалею, — проворчал Демид, отпихиваясь от объятий и чувствуя, как стыд раскрашивает его щеки.
— Спасибо, — одними губами произнес Герман, когда радостная Инна выпорхнула из кухни.

Демид уставился на эти бесстыжие губы. Если Инна сегодня на радостях не напьется до беспамятства, то они наверняка проведут вечер как обычные супруги. Погрызутся немного, помирятся, перекусят, потрахаются. Живо вообразив губы Карски, ласкающими тело законной супруги, Демид задохнулся от накатившей на него волны убийственно болезненной ревности. Она ударила его в голову, заполнила легкие, не давая дышать, раскалила нервный комок в солнечном сплетении и миллионом противных липких мурашек спустилась в носки.

Демид едва сдержался, чтобы не заплакать. Он со звоном отодвинул от себя тарелку с недоеденным мясом, сухо поблагодарил, встал и вышел из кухни. В своей комнате он принялся метаться из угла в угол, кусая кулаки, чтобы не орать. Открыл ноутбук, чтобы поработать, но ничего не шло в голову – ни единой мысли! Тогда Демид включил какой-то старый сериал и смотрел его раз, наверно, в десятый, не слыша реплик героев и не разбирая сюжетных поворотов.

Он очнулся лишь когда стемнело, от деликатного стука в дверь. За дверью стоял Герман с банкой айвового самогона.

— Я сегодня ночую у тебя! – объявил он, протискиваясь внутрь.

Демид послал улыбку пустоте на лестнице, словно та могла долететь до побежденной Инны, и закрыл дверь.

КУПИТЬ КНИГУ ЦЕЛИКОМ НА РИДЕРО (90р.)
КУПИТЬ КНИГУ ЦЕЛИКОМ НА АМАЗОН ($1.82)