Мегеры. Глава девятнадцатая

Брокк неимоверно достал Офелию. Сашино «Бог с тобой, золотая рыбка!» и всё, что за этим последовало – их с Анникой отъезд на Материк, где на вечеринке к Саше все-таки подкатил Кендо Гиче, и ее полнейший холод сразу по возращении – всё это сокрушило Брокка.

— Я просто так сказал! – уверял он Офелию, собирая полурастаявшие куриные окорочка со своей одинокой постели. — Никто никогда не уходит после одной глупой фразы!
— Ты дурак! – сказала ему Офелия зло. — Ты ее не понимаешь, потому и упустил! И вообще… С чего ты взял, что ее достоин?
— Я люблю ее, — просто сказал Брокк.
— И что?

Он был разбит. Или мастерски делал вид, чтобы разжалобить ее и заставить работать на себя.

— Когда ты ее выгнал год назад, она что сделала? Ушла! Ей и в голову не пришло, как остальным твоим теткам, что ты пошутил, что ты не можешь выгнать такое сокровище! Она услышала ровно то, что ты сказал: «Уходи!». Она классная! Умная, скромная и классная! А ты – дурак! Самовлюбленный и злобный, поэтому умрешь в одиночестве! А Сашка выйдет замуж, нарожает дюжину детей, и у них у всех будут малиновые головы!

Брокк с интересом посмотрел на нее.

— Я смотрю, ты тоже не в восторге, — заметил он с улыбкой.
— Заткнись, — посоветовала Офелия.

Брокку было неприятно слушать о своем прошлогоднем поступке, но Офелия специально напоминала ему. В терапевтических целях. Только вот сама проболталась, и теперь он задразнит ее тем, что последний член ее танцевальной семьи ускользает в Гиче.

— А этот… Кендо… — начал было Брокк.
— Он на нее на позапрошлой «Канти Кантин» запал, когда она ему случайно улыбнулась. Она не знала, что ему нравится. Она вообще не понимает, насколько хороша! Как поймет – а она вот-вот поймет – ты ее тогда не догонишь!
— Ты тоже, — уколол ее Брокк.
— Кендо Гиче – звезда, — вернула шпильку Офелия с садистским удовольствием. — Он – потрясающий! Он как ты, только в нашем мире.

Брокк потер лоб.

— А у них все серьезно?
— По слухам – да, — соврала Офелия.

Саша никак не прокомментировала видео с «Канти Кантин» с их поцелуем. Анника тоже промолчала. Офелия попыталась выяснить, где они ночевали после вечеринки – у Гиче, в гостинице или еще где-нибудь – но девки просто проигнорировали ее. Офелия сама не знала, закрутился у них роман или просто на вечеринке кто-то сделал красивую фотографию, снял их танец на видео, растиражировав ничто.

Феся поморщилась. В любом случае перед Сашей раскрывались завидные перспективы: всем вогерам было известно, что в Гиче куда проще попасть через постель – и никто в своем уме не останется Вираго, если можно будет стать Гиче!

Именно поэтому Феся все еще терпела нытье Брокка и выслушивала его планы по укрощению строптивицы – хоть они и довели ее до белого каления! Ей не хотелось, чтобы через два месяца после похорон Ви, выяснилось, что она, Офелия Лихт, подчистую развалила дом Вираго, упустив даже преданную как собака Сашу Гингер.

Дверь в комнату Феси была открыта, и они слышали, как возится на кухне Инна, как гогочут над чем-то Демид и Герман, здесь, на втором этаже, и как снизу Саша громко просит, чтобы ей позвонили. Она снова потеряла свой телефон.

— Она меня всё еще любит? – тихо спросил Брокк, посмотрев на дверь.

Офелия лежала на кровати и листала новостную ленту, Брокк сидел у нее в ногах и разглядывал то потолок, то свои кроссовки.

— Спроси, — велела Офелия, — у нее, не у меня!

Брокк тяжело вздохнул.

— Но вообще есть верный способ проверить. Как у вас с сексом?
— Отлично всё, — сказал Брокк, растерявшись, — было…
— Расскажи! — потребовала Офелия. — Исключительно в исследовательских целях…
— Нет, — отрезал Брокк. — Я Дёме однажды кое-что ляпнул, будучи выпивши, а он перевозбудился! Сашка узнала, что я языком мелю, и обиделась.
— За меня не беспокойся, — уверила его Офелия. — Это Бобр болтлив, зубы не дают его рту закрываться! А «мегеры» друг к другу бережно относятся. К тому же, я тоже с женщинами сплю, мне еще и техническая сторона интересна.
— Мне с тобой повезло, — улыбнулся Брокк. — Что хочешь узнать?
— Просто оцени, насколько она горяча с тобой.

Брокк пожал плечами.

— Огонь, — ответил он, поразмыслив с минуту.
— Она тебя любит, — уверенно ответила Офелия.
— Почему? – не понял Брокк. – Ведь так всегда было. И со всеми…
— В смысле «со всеми»? У тебя что? По-другому не бывало? – Офелия недоверчиво взглянула на него.
— Нет.

Брокк не бахвалился. Просто и правда искренне не понимал, как может быть иначе. Он не видел в своей постели холодных равнодушных женщин, потому что влюблял в себя мгновенно, разогревал до точки плавления и наслаждался вовсю их податливыми горячими телами. Везучий сукин сын!

— Дьявол ты, — Офелия пнула его в бок.
— Оно само как-то получается, — Брокк пожал плечами.
— Fierce, — прошипела Офелия и пнула его еще раз. Чтоб не зазнавался.
— На самом деле женщине не надо давать возможности подумать, — Брокк потер переносицу. — Нравится – хватай, кружи голову. Если задумается хоть на секунду, то всё!

Он помолчал, вспоминая.

— Знаешь, если бы она осенью сказала прямо: «Не хочу», я бы, может, и отстал! Утешился бы на груди у кого-нибудь. Но я видел, что что-то не так… Она визжала, вырывалась, бегала, пряталась, будто боялась меня. Вот я и решил, что она всё еще неравнодушна.
— Неравнодушна, — подтвердила Офелия. — Просто не веди себя с ней, как со всеми своими девками. Ты ведь у нее – первая большая любовь.
— У меня тоже так впервые! – возмутился Брокк. — И ревность, знаешь ли, чувство для меня новое. Я его с трудом переживаю.

Он судорожно сглотнул и поморщился, будто от горького. Ясное дело, у него и соперников-то никогда не было – и вот нате!

Они говорили, не стесняясь, и не заметили, как на пороге появилась Саша.

— Вы мой телефон не видели?
— Нет, — ответила Офелия, кидая ей свой. – Позвони себе!

Саша набрала номер и недолго послушала гудки. Гудки шли. Сашин телефон не отзывался.

— Саша, какие у тебя планы? – спросил Брокк.
— А? Что? Не знаю, — рассеянно отозвалась Саша, не отрываясь от телефона.
— Саша! – завопила Анника снизу. — Саша!
— Что? – испугавшись, Саша вышла из комнаты и перевесилась через перила. — Что случилось?

Анника проорала что-то про какой-то бал.

— Поднимись сюда и расскажи всё! Я не поняла ничего! — выдохнула Саша.
— Саша! – позвала ее из своей комнаты Азия. — Зайди ко мне! Твое кольцо приехало!
— Саша, — позвал ее Брокк, подскочив и остановившись в дверном проёме.
— Так, Брокки! – разозлилась Саша. — По очереди! Сначала мама, потом Аня, потом ты!

Где-то внизу запиликал ее телефон.

— Тихо! Слышите! Всем не шевелиться!

Саша убежала вниз по лестнице, прихватив с собой Фесин телефон.

— Ну и как ее поймать? – развел руками Брокк, возвращаясь в комнату и садясь на прежнее место.

Офелия пошевелила его ногой, он поймал ее голую гладкую ступню и погладил руками.

— Не флиртуй со мной! – велела она с укоризной.
— Я флиртую? – обиделся Брокк, отбросив ногу. Феся засмеялась.
— Ты видела тему предновогоднего бала Гиче? – в комнату ворвалась Анника и кинула Офелии свой смартфон.

Сам по себе предновогодний бал Гиче назывался Just Another Vogue Ball – «Просто еще один бал». Темой этого года стало «Сумасшествие». «Madness».

— То, что нам нужно, — заметила Офелия.
— Ты поедешь? – спросила Анника.

Офелия видела разочарование на ее моське. Но у нее не было сил даже выйти в сад, не говоря уже о поездке на Материк. Феся не знала, что могло бы заставить ее отправиться на бал и оказаться в веселой разряженной толпе, точно зная, что там больше никогда не будет Виолетты? Разве что злость… Та, что движет кость.

— Не знаю, — Феся уклонилась от ответа.

Анника вздохнула и отправилась искать Сашу, оставив свой смартфон матери Вираго, чтобы та изучила пояснения к категориям бала.

— А мне можно будет поехать? — спросил Брокк. — Никогда Сашку на сцене не видел…
— Можно, почему нельзя… — откликнулась Офелия. – Езжай…
— Смотрите, у меня кольцо, — похвасталась Саша черным матовым ободком вокруг среднего пальца на левой руке. — Модное, с тревожной кнопкой. И я теперь – Брокк!

Она взмахнула своим новеньким паспортом, зажатым в правой руке.

— Поздравляю, — сказал Брокк с улыбкой.

Саша посмотрела на него и промолчала.

— Что вы там разглядываете? – поинтересовалась она.

Офелия показала ей экран.

— Забавно, — улыбнулась она, просмотрев категории.
— Поедешь? – спросил Брокк.

Саша кивнула, снова мазнув по нему равнодушным взглядом.

— Кендо судит, — увидела Офелия.
— Ага, — усмехнулась Саша, — как говорит вся местечковая балрум-сцена: «Все балы теперь – для рыжей Вираго»!

Она говорила с сарказмом, но оценила его только Офелия.

— Ну и правильно! — вдруг ядовито заговорил Брокк. – Паспорт ты уже получила, меня можно теперь игнорировать. А Кендо еще полезный, пригодится!

Саша посмотрела на него с недоумением.

— Эй, ты чего? – Офелия попыталась остановить ревнивца, толкнув того ногой.

Но Брокка понесло. Он встал с кровати, отошел к окну и рванул форточку. В комнату ворвался холодный ветер.

— У тебя крыша съехала?! – возмутилась Саша, взмахнув паспортом. – Это была твоя идея! Ты меня убеждал, что я тебе ничего не должна!
— Моя была идея, это правда! – Брокк в ярости повернулся к Саше. – Уж больно жалкий у тебя был вид! Не то, что сейчас, когда бонус уже освоен!

Офелия с ужасом наблюдала за метаморфозой. То, о чем рассказывала Саша, та жестокость, которую Офелия при первом знакомстве с Брокком опрометчиво вынесла за скобки – всё это вылезло из него в один миг. Лицо его приняло свирепое выражение, взгляд стал холодным и презрительным. Брокк выпрямил спину, скрестил руки на груди, напряг бицепсы, отчего стал казаться громадным и внушительным. Он припечатал слова об освоенном бонусе свирепо, как викинг, рубящий топором врага.

Напротив него стояла маленькая хрупкая растерянная Саша.

— Всё сказал? – поинтересовалась она. Голос ее дрожал. – Теперь слушай! Если мне придется до конца жизни прогибаться и работать у тебя ковриком для ног, то я отменю удочерение!
— Я предупреждала! – заметила Офелия в никуда.
— Я помню! – ответила Саша, зло глянув на нее. – А я говорила тебе, что откатить всё проще, чем оформить. Две подписи – и я снова Гингер!
— Ты и правда все отменишь? – удивилась Офелия, спустив ноги с кровати.

Саша молча повернулась и хотела выйти из комнаты, но наткнулась на Аннику.

— Не надо, — тихо попросила она. Она взирала на ссору в ужасе.

Брокк взглянул на сестру, и его ярость тотчас испарилась. Саша вылетела прочь. За ней поспешила Анника.

— Ну ты и мудак! – протянула Офелия.
— Я уже сам понял, — тихо ответил Брокк, медленно осознавая то, что натворил. Осознание, похоже, приводило его в ужас.
— Fierce, — сказала Офелия.
— Что?
— Ничего, — отмахнулась Офелия. — Дурак ты! Умрешь одиноким и несчастным! Представляю, как ей было страшно и больно, когда ты ее из дома выгонял.
— Прекрати! – попросил Брокк тихо.

Теперь он стоял, низко опустив голову и сжав кулаки, а в его голосе слышалось раскаяние.

— Она и правда всё отменит? – не поверил Брокк.

И словно отвечая на его вопрос, из соседней комнаты донесся голос Азии.

— Плевать, что он там думает! И скажи ему, что он до ужаса похож на своего отца!

К счастью, мама Брокк оказалась умней и пожалела то ли Сашу, то ли свои усилия, затраченные на оформление бумаг.

— Идиот, — прошипела Офелия и вышла прочь из комнаты решительным шагом, надеясь, что Брокк за ней не увяжется.

Саша нашлась в кухне. Она сидела в прострации над чашкой чая, а Анника вертелась рядом, не зная, за что схватиться.

— Что это было? – спросила Анника у Офелии. – Чего он вдруг взбесился?
— Ревность, — пояснила Феся, глядя на Сашу. — Не умеет с ревностью справляться, опыту нет-с!

Саша фыркнула и отпила маленький глоток чая, но поперхнулась и закашлялась. Анника похлопала ее по спине.

— Не буду пить! – решила она, отодвигая от себя чашку. — Подавлюсь от злости!
— Давайте о бале поговорим? – предложила Анника.
— Давайте, — согласилась Офелия. Обрадовавшись безопасной теме, она подала Аннике ее смартфон. — Что там за категории?
— Тема «Сумасшествие», ага, — напомнила Анника, воодушевленно листая список категорий, — так, посмотрим…

Первой заявленной категорией был заявлен «Runway» — проходка по подиуму с несколькими позировками. Вообрази себя моделью, обыкновенный человек! В этой категории оценивалось умение ходить, позировать и подавать себя, а также продуманность образа. Темой этого «ранвэя» была мегаломания. Участникам предписывалось непременно иметь на голове корону.

— Я, скорее всего, не пойду на ранвэй, — сказала Саша.
— Я пойду! – сказала Анника и взглянула на мать Вираго. Та подбодрила ее утвердительным кивком.

Следующей категорией оказалась «Old Way vs. New Way». Обычно в этой категории соревновались олдвэйщик с олдвэйщиком, а ньювэйщик — с ньювэйщиком, а в конце был баттл победителей. Но на этот раз организаторы бала призвали танцоров выйти за рамки обыденного и отыграть раздвоение личности. Одна личность должна была танцевать один стиль, другая – другой. Отыгрыш и выбор наряда и аксессуаров – на усмотрение участника.

— Классная идея, — вынуждена была признать Офелия.
— Я не танцую олдвэй, — расстроилась Анника.

«Олдвэй» – не слишком страстный, но зрелищный старомодный стиль, на любителя, сводящийся к смене позировок. Этот стиль мало кто танцевал на маленьких балах, поэтому его стали смешивать с «ньювэем» — ломаным, резким, полным акробатики и четких движений руками.

— Даже если танцевала бы, это довольно сложная задача для новичка, — задумчиво пояснила Офелия, — я бы посмотрела, кто как выкрутится…
— Так поехали! – обрадовалась Анника.

Офелия пожала плечами, и они вернулись к чтению.

Третья категория – «Hands Perfomance/Arms Control» – здесь танцуют только руки. Тема – «сомнамбулизм». В образе необходимо было иметь нечто, указывающее на сон. Подушку, например.

— Я надену пижаму и маску для сна, — поведала Анника, с робкой улыбкой глядя на Сашу и Фесю.
— Но учти, там много таких умных будет, — предупредила Офелия.
— Тогда надо найти забавную пижаму! – воскликнула Анника. — Я регистрируюсь!
— А ты? – спросила Офелия у Саши.
— И я, — улыбнулась та, — только телефон свой найду…

И она снова уставилась в окно.

— Что там дальше? – спросила Офелия у Анники.
— «Virgin», тема «фанатизм», — хитро улыбнулась Анника, — я себе уже аутфит придумала…

Категория для новичков, для тех, кто в теме меньше двух лет – то, что нужно Аннике.

— Не рассказывай, — улыбнулась Офелия, — сюрприз будет.

Дальше в списке упоминалось, что в категорию «Best Dressed», где оценивают гармоничность образа и стильность наряда, будут допущены все, даже зрители.

Предпоследней категорией был «Femme». Самый свеженький, самый женственный стиль вога, который кишел манерными проходками, игривыми движениями рук, падениями на пол с одной задранной ногой, шел на этом балу под заголовком «Истерия». Организаторы требовали в наряде и танце надрыва, болезненной драмы, эпатажа и непременно – стремления оказаться в центре внимания.

— Это прямо мое, — усмехнулась Саша горько.

«Мегеры» промолчали.

— Последняя категория — «Bizzare», — сообщила Анника. — Тема – «шизофрения». Галлюцинации, параноидальный или фантастический бред, нездоровый способ распознавания образов, фрактальное видение. Я ничего не поняла!
— Вырази шизу через моду, — пояснила Офелия, — чем безумней, тем лучше!
— Ясно, — Анника крепко задумалась.

В «биззаре» оценивался только костюм. Чем замысловатей и интересней он будет, тем лучше. Чтобы костюм впечатлил судей, он должен быть искусно смастерен, правильно преподнесен и при этом должен был попасть точно в заявленную тему.

Воцарилась тишина. Каждая думала о своем. Анника читала статью о шизофрении в Википедии, надеясь найти вдохновение.

— Кофе хочу, — призналась Офелия.
— На ночь вредно, — рассеянно уведомила Саша.

Под локтем у нее радостно пиликнул телефон. Саша машинально взяла его в руку и «разбудила» экран, совершенно позабыв, что свой она потеряла, а этот – телефон Офелии. Но, случайно увидев текст входящей эсэмэски, она так и осталась сидеть с приоткрытым ртом.

— Кто мне там пишет? – спросила Офелия. — Кто-нибудь приятный?
— Сегодня прямо день открытий! – воскликнула Саша, рукой задев чашку. Весь чай выплеснулся на стол.

Анника заглянула в экран, прочитала сообщение и странно посмотрела на Офелию.

— Что? – озадачилась Офелия и потянулась за телефоном.

Эсэмэска, высветившаяся на экране, была от номера 900.
«АЗИЯ БРОКК ПЕРЕВЕЛ(а) ВАМ 15000».
Ниже банк приписал сообщение от Азии: «Теперь о Саше есть кому заботиться. Это последний платеж».

Офелия похолодела.

— Саша…
— Что? – спросила у нее Саша.

Она и не думала двигаться с места, убегать и прятаться. К несчастью Офелии, ее «дочь» сидела на барном табурете и ждала объяснений. Но Феся не знала, что сказать.

— Значит ты работаешь на Брокков, — задумчиво произнесла Саша. — Ему тоже за деньги помогаешь?

Офелия хотела возмутиться, но слова по-прежнему не шли на ум.

— Что вы там сегодня анализировали?! – Саша спрыгнула с табурета и прошлась туда-сюда. — Насколько легко меня возбудить?!
— Не пори ерунды! – возмутилась Офелия.
— Я думала, мы – подруги, — произнесла Саша обреченно.
— Мы – подруги, Саша! Эти деньги…

Но Саша решительным шагом вышла из кухни. Дойдя до своего люкса, она громко хлопнула дверью на прощание.

Офелия с силой потерла лицо, прошептав парочку проклятий. В адрес банка, Азии, Брокка, Саши и самой себя, непредусмотрительной клуши.

— Зачем мать тебе деньги переводит? – поинтересовалась Анника хмуро.
— Не твое дело! – огрызнулась Офелия.
— Я думала, что главное ее развлечение этой зимой – санитарные снегоходы, а она завела себе барби… Надо же!

Анника вышла из кухни. Феся слышала, как она поскреблась в синий люкс и, не дождавшись ответа, поднялась к себе.

Прошлым летом Азия позвонила Офелии с Мегерского вокзала.

— Вы меня не знаете, — сказала она в трубку, — ваш номер в последних набранных у Саши Гингер.
— Что случилось? – испугалась Офелия.
— Насколько вы близки? – интересовалась незнакомая женщина. — Вы – друзья?
— Я не в Мегерах сейчас, а на Материке, — пролепетала Офелия, не ответив на вопрос.
— С ней не все ладно, — туманно сказала Азия, — я ее сейчас на поезд посажу, а вы заберите ее с вокзала на Материке. Приютите на первое время, позаботьтесь. Я помогу материально.

Она не обманула. Сашу в полном ступоре Офелия забрала прямо из купе поезда, привела в квартиру, где обитала семья Вираго, собственноручно вымыла ее в ванной и расчесала ей волосы. Феся вспомнила этот эпизод после недавнего купания Инны, когда Сашка наивно спросила, откуда у нее опыт приведения в чувство побитых жизнью человечков. Неужели она ничего не помнит?

Первый платеж от Азии пришел наутро. Видимо, госпожа Брокк каким-то образом убедилась, что Офелия сдержала свое обещание.

Платежи «за Сашу» приходили регулярно, и это был единственный источник дохода для Офелии. Через пару месяцев она поняла, что если отпустит Сашу от себя, это сулит ей голодную смерть. Благо, та никуда не рвалась.

Но мотивы Азии так и остались для нее тайной.

— Что за деньги мне только что Саша переслала? – Брокк зашел на кухню с телефоном в руках и вырвал Офелию из воспоминаний. – Что за странная сумма?

Офелия прочитала поданное ей сообщение. Банк уведомил Брокка, что на его счет поступило пятьдесят девять тысяч пятьсот и что перевела их Саша.

Офелия нахмурилась. У Саши не было ни копейки, только гонорар за проданную фотографию «На пике удовольствия». Феся прикинула в уме. Обещанная плата за фотосессию – двенадцать с половиной тысяч. Напуганный Брокком фотограф переслал ей всё, что выручил за эту работу на аукционе – семьдесят две тысячи. Семьдесят два минус двенадцать пятьсот…

— Забирай назад свой бонус…

КУПИТЬ КНИГУ ЦЕЛИКОМ НА РИДЕРО (90р.)
КУПИТЬ КНИГУ ЦЕЛИКОМ НА АМАЗОН ($1.82)
КУПИТЬ КНИГУ ЦЕЛИКОМ НА ЛИТРЕС (100Р.)
КУПИТЬ КНИГУ ЦЕЛИКОМ НА ОЗОНЕ (100Р.)