Бриджит Джонс

«Эксмо» переиздало дневники Бриджит Джонс в другом переводе. И этот перевод, бесспорно, литературен и остроумен. В старом было много угловатых фраз, кАлек и просто непонятного. Я, например, недоумевала, почему Бриджит злится на маму. В новом переводе она предстала такой противной и неугомонной старой леди, что я от смеха то и дело хваталась за бока.

В новом переводе стали понятны и шутки о сексе. Там, где раньше Марк говорил «Она обращается со мной как малыш с велосипедным насосом» теперь «Я пойду в «Санди пипл» и заявлю, что в детстве она надругалась надо мной с помощью велосипедного насоса». И еще что-то про взятие облатки и член викария, дословно не процитирую.

Читать далее Бриджит Джонс

Бутерброд Анастасии Поликарповны

Закипел чайник. Тося щедрой щепотью кинула в него чужую заварку, горделиво оглядела стол и села чаевничать. Она сунула в кружку с чаем большущий кусок сахара, отхватила от булки румяную горбушку, намазала ее толстым слоем масла, густо нашлепала сверху варенья — и только поднесла было заманчивый бутерброд ко рту, как в коридоре послышался топот ног и в комнату вошли живущие здесь девчата: Вера с Катей, Анфиса и немного позже Надя с охапкой дров. Они сгрудились у порога, во все глаза рассматривая незнакомую девчонку, восседающую за столом и уничтожающую их припасы.

О Боже! Эти писатели-мужчины! Какое было варенье???

Жан-Кристоф Гранже. Кайкен

Мастер острого сюжета и леденящего душу ужаса выпустил новый роман. Сюжет, и правда, остр (как всегда), что твой кинжал с рукоятью слоновой кости в ножнах из хлебного дерева, покрытых черным лаком. Но вот душу будто закутали в пошлый клетчатый плед, сотканный не из шерсти, а из «подвигов» двинутого гермафродита из Сен-Дени. Его личность известны с самого начала, его мотивы просты как 8 европенсов, и он кончает с собой аккурат посреди романа.

Если сравнивать с остальными романами Гранже, то «Кайкен» слабенький, будто недоношенный: хилая шейка сюжета, украшенная японскими иероглифами не выдерживает тяжести замысла. Производимый им эффект не дотягивает ни до первобытного ужаса от «Леса мертвецов», ни до озноба, вызываемого «Черной линией». Здесь даже никого не жалко как в «Братстве камня» или «Империи волков». «Кайкен» простенький, как, например, «Багровые реки» (он же «Багряные реки», он же «Пурпурные реки», он же «Les rivieres pourpres»): минимум сексуальных девиаций, одна погоня и крохотная капелька концентрата человеческой жестокости. Но, как известно, даже самый плохонький роман Жана-Кристофа Гранже на голову лучше, чем любой, прости господи, продукт современной литературы.

Потому что у Гранже есть Женщина. Одна из героинь — комиссар, домохозяйка или турецкая проститутка — красивая на свой лад и темная нутром. В ее мозгах Жан-Кристоф копается с наслаждением, пережевывает каждую ее мысль, как гурман изысканное блюдо, предлагая читателю разделить с красоткой все ее странности. В «Кайкене» это жена главного героя — роковая японка Наоко, непроницаемая и загадочная женщина без матки, в кровь которой еще при рождении был впрыснут кодекс самурая «бусидо».

Вторая составляющая успеха Гранже — это его Париж. Грязный, смрадный, оккупированный дикими чужеземцами. Париж, где под покровом ночи ведутся партизанские войны и выбрасываются из окон изнасилованные женщины. Париж, не имеющий ничего общего с туристическими проспектами и flonflons от признанных шансонье. Читая такой Париж, перестаешь верить в «хорошо там, где нас нет».

Третий столп триллеров Жана-Кристофа Гранже — это выбранная им страна, вокруг культуры, традиций, а возможно, и кровавого прошлого которой будет вертеться повествование. «Кайкен» описывает Японию: подтрунивает над ее традициями многовекового послушания, превозносит красоту добровольного самоубийства и преклоняет колено перед ее бешеной технологичностью.

Гладких спин этих трех китов достаточно, чтобы любой роман Гранже стал захватывающим дух литературным произведением, которое может быть сравнимо только с другим романом Гранже и больше ни с чем.