Я какое-то время контактировала с букблогерами как автор и результат такой: два из трех подводят.
Своих я нашла в запретграме, все общение проходило там же, там же выкладывался результат. Все публикации были платными. Как я находила их? По тегу bookstagram, выбирала визуально приятных. Опишу самые яркие впечатления. Речь пойдет о 2021 годе.
Добрейший вечерочек.
Внезапно обнаружила: у меня накопился кое-какой опыт общения с независимыми авторами, поэтому хочу поделиться выводами и обозначить, так сказать, границы.
🫰 Во-первых, господа писатели, вы никому ничего не должны! Особенно мне! Вы пишете всё, что вам вздумается, на то вы и независимые. Не вздумайте оправдываться за свою работу!
Я давно обещала показать кое-какой скриншот, который так меня фраппировал.
Контекст. Ковид, всё закрыто, и внезапно люди из верхнего литературного мира обнаруживают литературный андеграунд, где крутятся БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ. Огромные, люди из верхнего, по их словам, за свои публикации таких никогда не поднимали. Авторы из андеграунда зарабатывают на проде, на быстро пишущемся фэнтези и простых и ярких любовных романах. «Утонченных» литераторов такой расклад неприятно поразил, и они пришли в запрещенную соцсеть и приняли чихвостить андеграунд. Дескать, это ненастоящие авторы, настоящие — это те, которые живут не впроголодь только потому, что учились в Высшей школе экономики.
Чтобы написать рецензию на нехудожественную книгу, нужно учесть её:
🤓 актуальность: насколько существенно содержание?
🤓 убедительность: насколько текст ясен или запутан, последователен или противоречив?
🤓 увлекательность: насколько живо и образно пишет автор?
🤓 оригинальность: насколько новы или вторичны изложенные мысли и сведения?
🤓 точность: насколько автор аккуратен, не допускает ли он фактических ошибок, неувязок, разночтений?
🤓 надежность: подкрепляет ли автор свои утверждения цитатами и ссылками, не делает ли он поспешных, спорных или нелогичных выводов?
🤓 насыщенность примерами: хороши они или плохи, избиты, стары? достаточно их или мало?
🤓 внешний вид: насколько удачны дизайн и верстка?
Ответьте на эти вопросы и ваша рецензия готова.
📍Рецензия — это не краткое содержание, а анализ.
📍Рецензенты отмечают как достоинства, так и недостатки книги.
📍Рецензия должна быть сбалансированной, даже если книга вам категорически не понравилась. Найдите что-то, что автору удалось.
📍Мнение рецензента должно быть обосновано примерами или цитатами.
📍Свое мнение не стоит никому навязывать.
«Как писать о современном искусстве»
Гильда Уильямс
Ад Маргинем Пресс, музей современного искусства «Гараж», 2022
Обзор книги
Если вы сторона, принимающая рецензию, вам мудрый совет от классика:
Каждую критическую статью, даже ругательно-несправедливую, обыкновенно встречают молчаливым поклоном – таков литературный этикет… Отвечать не принято, и всех отвечающих справедливо упрекают в чрезмерном самолюбии.
После принятия закона о защите традиционных ценностей, но до вступления его в силу, мне пришло письмо. В письме моя основная издательская площадка Ридеро предписывала снять с продажи все книги, где нетрадиционные сексуальные отношения и предпочтения изображаются привлекательно.
В моем «огненном» романе «Мегеры» описывается маленькое провинциальное незатейливое вог-сообщество. В House of Virago, в общем-то, на пол никто внимания и не обращает. Живут, находят себе партнеров, занимаются сексом, пытаются быть счастливыми — и никто при этом не сокрушается по утрам «Да что же я за тварь-то такая?!?!?!»
Я своими руками отправила запрос на снятие «Мегер» со всех площадок, но попросила разъяснений и рекомендаций по исправлению. Понятно, что из книги вог с его перьями, блестками и трансами не выкинешь. Но я, например, запросто могла бы убрать сцену соития двух мужчин, без нее сюжет ничего не потерял бы.
Модераторы пообещали мне просмотреть текст и попросили набраться терпения — очередь из таких, как я, авторов набралась немаленькая.
«Агний Рун»
Екатерина Карташова
Ридеро, 2021
Есть такое правило для писателей — вычитывайте, причесывайте, делайте суперпривлекательными первые страницы своего романа. Первые страницы могут влюбить в себя читателя (издателя вряд ли, издателей волнуют только цифры). Когда я открыла «Агний Рун», была моментально очарована. Читайте скорее:
Странники, бродяги, путники. Какими неведомыми путями они идут по миру, какие ветры треплют их плащи, какие дожди смывают дорожную пыль с сапог. Сколько этих непосед рождает и носит на себе земля, ненасытных, жадных до приключений, ленивых к будничному труду. Бредут они хожеными и нетореными тропами, как будто гонит их кто-то вперёд, всё дальше, к последнему морю, к краю земли. Загадка они для простого обывателя, подсевшего вечером за кружкой пива к такому скитальцу в деревенской таверне, чтобы послушать удивительные небылицы о дальних странах. Слушает он разинув рот и не верит. Нет, плутует пришелец, байки травит, завирает — одним словом. Послушать его и пойти домой, где всё так привычно, понятно, надёжно. Подальше от этого опалённого солнцем, запылённого, пропахшего полынью человека. В его глазах горят огоньки сотен виденных им закатов, в улыбке — Панова насмешка, в голосе — мёд лжи. Спешит мирянин поскорее домой, с опаской оглядываясь по сторонам, запирает дверь на засов и ложится под своё лоскутное одеяло, под которым тепло и спокойно. В окнах его дома гаснет свет, и мир его засыпает до утра, праведный и тихий.
Так слушатель уходит от плохого рассказчика, но Бран таковым не был. Он умел говорить так, что его всегда дослушивали до конца. В тот вечер ему особенно повезло. Он выбрал одну из своих любимых историй о легендарном городе по ту сторону гор, скрытом за туманами и лесными чащобами, где творятся такие чудеса, о которых и помыслить трудно.
Здорово написано, да?
Дальше автор рассказывает о том, как небольшая компания людей переваливается через горный хребет и достигает этого сказочного города, где нет никаких опасностей и даже война заканчивается ничем. Мне показалось, что автор в иносказательной форме описала свой переезд в Чехию, который тоже, похоже, обошелся без особых приключений.
А еще, если я правильно помню, у Екатерины дома живет воробей.
Расскажу, что у меня за тёрки с властями.
После принятия закона о семейных ценностях Ридеро запустили у себя проверку всех изданных книг. До вступления закона в силу в магазинах не должно было остаться ни одного издания с намеком на ЛГБТ-пропаганду. И на самом Ридеро, и на всех площадках, где книги выставлены от имени «Издательских решений». Объем работы большой, привлекли нейросеть. Нейросеть тонкостей и нюансов пока не понимает, нейросеть искала по ключевым словам.
Я за свои была спокойна, но внезапно пришло письмо: «Мы сняли с продажи вашу книгу «Колледж святого Джозефа», вы имеете право это оспорить». Я пошла оспаривать. Модераторы пролистали КСД и определили, что нейросеть внесла его в список запрещенки, потому что в тексте есть слова «гей», «лесбиянка» и «Фейсбук»*. Вы, добавили модераторы, можете не исправлять слова «гей» и «лесбиянка», но уберите, пожалуйста, «Фейсбук»*. Или добавьте «Запрещенная в РФ организация», лучше прямо на обложку.
Для сюжета было не принципиально, я поменяла ФБ* на ВК, «Колледж» снова в магазинах.
Но, если честно, я негодую (хотя про ФБ* было смешно). В столице рубят, по посадам щепки летят, и меня, как человека ничтожного, этими щепками завалило по самые уши. К закону о семейных ценностях недавно добавился новый закон о рекламе, по которому я в своем(!) блоге, рассказывая о своей(!) книге, не могу использовать слово «купить». Поэтому вот:
ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ «Колледж святого Джозефа» на Призрачных Мирах
ПЕЧАТНЫЙ «Колледж святого Джозефа» на Ридеро
ПЕЧАТНЫЙ «Колледж святого Джозефа» из рук в руки в Белгороде
*деятельность Meta в России запрещена
Почему-то роману Шесть минут до конца лета чаще всего доставался баннер в центре магазина, 750х100, слишком узкий, чтобы написать на нем что-то вразумительное. Завлекательная картинка тоже не помещалась. Да и какая завлекательность, в центре магазина слишком пёстро, кругом обнимающиеся парочки и буквы с завитушками! Тогда я в отчаянии создала белый прямоугольник и на нем черными буквами, шрифтом по умолчанию написала «Друг на час».
Самиздательство «Призрачные Миры» — отличное место для экспериментов с рекламой. Отзывчивая аудитория, доступные инструменты. Моя личная сложность с ПМ в том, что я не пишу ни фэнтези, ни любовных романов. Из моих книг только «Мегеры» хорошо ложатся на жанр СЛР, но только если в тегах указать, что это еще и триллер. Но читателям нравится, деньги, по крайней мере, назад не требуют.
Расскажу про свои эксперименты с баннерами. Баннер 280х280 стоил мне 200 за неделю. Сколько было просмотров не знаю, но продаж получилось 20. Итого 10 рекламных рублей за продажу, это не дорого. Мой рекорд по дороговизне — 800 руб./продажа (инстаграм*+ЛитРес).
Я — автор маленький, маркетинг у меня камерный, бюджет крошечный, о заработках лучше вообще не вспоминать. Но я пробую всякое. Не то чтобы учусь, учиться маркетингу не хочу, это совсем другая профессия и постигают ее в высших учебных заведениях. Но кое-какие нехитрые истины в моей голове осели. Первая — таргет в книжных продажах не работает. Заходят, смотрят, уходят. Вторая — на продажи работают экспертные мнения и подборки в крупных магазинах. Третья истина, самая очевидная: пока вкладываешь в рекламу деньги, книга продается. Если денег нет, прилагаешь усилия, и книга продается. Пример таких усилий ниже: три рекламные заметки с сообщением о скидке, которые за неделю продали мне семь книг. Если что, усилия хоть и невеликие и на вид, и по выхлопу, но отнимают много рабочего времени. Столько же, сколько посты в инстаграме*, например.
Как преодолеть писательский кризис?
Всё просто.
Используем простую и действенную модель НУПСА и не сбиваемся с пути. Модель подробно описана в книге Мартина Селигмана «Как научиться оптимизму».
НУПСА — это аббревиатура, где
Н — НЕПРИЯТНОСТЬ. Ею может быть что угодно: негативный отзыв, отказ от издательства, провал на конкурсе или просто ступор. Что-то, что произошло.
У — УБЕЖДЕНИЕ. Интерпретация неприятного события. Здесь мысли по поводу неприятности. «Я не компетентен», «Я плохо пишу» и т.д. Это привычные наши негативные убеждения, которые мозг воспроизводит автоматически. Они выросли из старых конфликтов, родительского осуждения, критики учителей, даже вспышек ревности наших возлюбленных. Но поскольку они исходят сейчас от нас самих, мы относимся к ним, как к истине. Ведь мы для себя — самый доверенный источник.
П — ПОСЛЕДСТВИЯ. Это чувства, которые мы испытываем после неприятности, и действия, которые эти чувства за собой повлекли. Например, «Я разозлился и бросил работать над текстом».
В экспериментах Селигмана с собаками, чтобы «вылечить» животных от выученной беспомощности, ученые насильно перетаскивали их через перегородку с половины, где пол бьется током, на половину, где безопасно. Наши убеждения (У) для нас — это такая же перегородка, стена, через которую надо научиться себя перетаскивать. Первый способ — отвлечься от негативных мыслей. Он нужен, когда ситуация срочная и напряженная, и посыпать голову пеплом некогда. Тогда надо себя просто резко оборвать. «Я подумаю об этом завтра» и всё. Или щелкнуть себя резинкой по запястью.
Второй способ — это оспаривание. И здесь появляется надстройка СА.
С — СПОР — оспаривание наших убеждений (У). «Я хорошо пишу, просто был не в лучшей форме», «Плохой отзыв — это, конечно, не очень, но ведь в глаз не плюнули!» и т.п.
А — АКТИВАЦИЯ — чувства, которые появились после хорошего спора с самим собой, и действия, которые эти чувства за собой повлекли. «Я со смехом закрыл страницу браузера и мне стало чуть лучше», например.
Цепочки НУПСА просто так не выстраиваются, здесь нужна привычка и общая склонность к рефлексии. Но можно потренироваться, открыв «Как научиться оптимизму» на странице 405 или прямо сейчас. Я опишу пять обычных для независимого автора переживаний (может, для «зависимых» они тоже обычные, я не в курсе) и попытаюсь поспорить сама с собой.
Обложки трилогии «Город Б» я меняла несколько раз — пришлось учиться основам дизайна на ходу. Этот пост создан для контроля версий и для того, чтобы вы, если скачали и купили какую-то из первых трех моих книг, понимали, что именно вы сейчас будете читать.
Под видом любовного романа можно продать что угодно. Нужны лишь обложка покрасочней и пораскованней и аннотация с акцентом на любовную линию. Например: он — травмирован, одинок и расчесывает до язв свои лодыжки. Она — статная красавица, но носит красный кушак Молодежного Антиполового Союза. Они встречаются взглядом только в столовой Министерства Правды и на двухминутках ненависти… Что их ждет? Или вот: юная волшебница очень изменилась за лето. (get it?) Но ее большая любовь — рыжий длинноносый однокурсник — внезапно предпочитает ей девчонку с загадочным именем — Лаванда…
Ну, понятно, короче, да?
Позапрошлым летом мне захотелось изучить порталы, где продается формульная литература. Я зарегистрировалась и выложила на одном из них трилогию «Город Б» и «Мегеры». Результат нормальный: продажи были, я заработала немного денег, чтобы тут же спустить их на рекламу. И чтобы понравиться администрации, я замаскировалась: переделала обложки и аннотации. В любовные. С элементами фэнтези.
Вернуть деньги никто из читательниц не потребовал.
Cравните аннотации: какая лучше?
Можно ли вставить название бренда в текст художественного произведения? Авторы обычно говорят радостное «да» или «ачотакова?». Знаменитым за это платят, поэтому неизвестные над этим редко задумываются.
Но, оказалось, всё не так просто. Оказалось, что упоминание бренда в книге — это вроде взрывчатки без таймера. В смысле, вставишь — и неизвестно, когда рванет. Потому что теоретически бренд в любой момент может потребовать прекратить незаконное использование товарного знака (вероятно, если им не понравится контекст), а это значит, что придется снять книгу с продажи и переписать.
Господа читатели, классификация по жанрам мертва. Все пишут на стыках и в междужанрье: в детективе может быть фантастический конец, а в фантастике — Навальный и Бузова. Поэтому, чтобы вникнуть в структуру современной литературы, проще посмотреть, где авторы нынче публикуются. И где их читают.
☕ Первый — writer’s block — это когда писать не о чем. Садишься за стол, открываешь чистый лист и смотришь на него. Внимательно, чтоб он устыдился твоего взгляда и сам себя испачкал. Этот кризис — болезнь начинающих и лечится легко. Новыми впечатлениями. Можно съездить куда-нибудь, с друзьями поболтать или соседскую ссору подслушать.
🔪 Второй — «Боже, что за хрень я пишу?!» — это упавшая с головы корона. Его разновидность — «Господи, сколько ж нас таких?!». Много. Только на Ридеро 360000. Точно таких же, как ты. Кризис лечится наблюдением за коллегами. Эдаким доброжелательным созерцанием течения жизни.
Упражнения по преодолению писательского кризиса 2 типа
👀 Третий — самый страшный — столкновение с реальным миром. В реальном мире нужны деньги. В реальном мире есть болезни. В реальном мире нужен социальный капитал. Если наглядно, то реальным миром управляет тот, у кого соль, спички, гречка и огнестрел. А у тебя только буквы. Такой кризис страшен тем, что порываешься все бросить и уйти наконец в копирайтеры — ведь когда-то неплохо получалось! Деньги хорошие были, авось успеется в последний вагон! Из хорошего — реальный мир начинает бить тебя по лицу после тридцати. Раньше, если у тебя дети и ипотека.
Последний преодолевается только упрямством. Ещё хороший отзыв на книгу может помочь.
Боюсь ли я попрания моих прав? Еще как! Говорят, суды по авторскому праву долгие и безрезультатные — и очень выматывают. Автора в первую очередь.
Юристы говорят, что художественному тексту не нужно ничего, кроме самого факта его существования. Но на самом деле неплохо было бы иметь какие-нибудь опубликованные черновики, письмо с полным текстом книги, отправленное самому себе по почте (чтоб видна была дата на штампе), или, например, справка от электронного нотариуса. Вот последнее я и попробовала.
